Снег. Снег. Снег-и-снег-и-снег. Снег да снег кругом. «Снег кружится, летает и та-а-а-ет…» - нет, не тает он нифига, вон уже сугробы какие намело… Чертов снег.
И дернуло же меня: «Новый Год на новом месте!», сидел бы сейчас в Москве, в какой-никакой, а компании, водку бы трескал - как положено. С икрой и шампанским. Может быть даже со свечами и легким флиртом под елочкой. Уж во всяком случае не тащился бы по колено в снегу по этим новостройкам, да еще отмотав за день семьсот с лишним верст за рулем. И это тридцать первого-то числа! Кретин. Чертов снег…
Нет, правда, я наверное с ума сошел - новогодняя ночь в незнакомом городе… Бывшие сослуживцы уж точно считают меня полным дебилом - бросить престижную работу в большой фирме, столичную зарплату, да и саму столицу. Мегаполис наш разлюбезный. Сердце, так его, нашей Родины… И зачем - поднимать новое дело в глухой провинции. Миссионер недоеденный… Миклухо, блин, Маклай.
Даже мужики с автостоянки смотрели на меня как на ненормального: «Что, вот так прям из Москвы? Сегодня?» - глядя на мой обросший горизонтальными сосульками автомобиль. «Что, в гости?» - , а когда услышали адрес, то даже вроде протрезвели слегка: «Ну, типа, с новосельицем… Ну, и с Новым Годом, конечно…» И - взмах рукой через пустырь: «Туда!». Зато стоянка стоит копейки, дешевле пачки сигарет, и места навалом. Пр-р-ровинция. Блин. Чертов снег…
Если этот снегопад не прекратится, то через пару дней машину придется искать с миноискателем - вряд ли эти мужички стояночные в ближайшее время за лопату возьмутся. Ну и черт с ними. Зато уже доехал. Дорогу стремительно заносило прямо у меня на глазах. Похоже, что на всю трассу один я был такой балбес, который решил посмотреть на новогоднюю ночь сквозь лобовое стекло. Даже полосатых палочек не предлагали… Пару раз так крутануло - думал буду в сугробе зимовать. Скользко. Чертов снег.
Когда же этот пустырь закончится? Ботинкам, похоже, полный абзац… Наверное, я на редкость глупо выгляжу со стороны - посреди заснеженного поля в дорогом немецком пальто, кожаных туфлях и с чемоданом на колесиках. Особенно колесики радуют. Когда намело уже по колено. Почему не делают чемоданы на гусеницах? Russian style такой - для идиотов, которые из Москвы с провинцию работать едут. Ведь все же нормальные люди наоборот поступают! Там культура, метро, фонари горят, Церетели ваяет, Лужков в кепке ходит, деньги в килобаксах считают, улицы опять же чистят от снега этого…
Черт, похоже дошел. Вот здесь я теперь и живу…. Home, sweet home… Абсолютная тьма - ни одно окно не светится. Мерзость запустения. Апокалипсическое зрелище - двенадцать этажей и полная темнота в окнах. Мне, конечно, сказали, что дом совершенно новый, но что настолько… Похоже, что я вообще первый жилец. Надеюсь, что отопление уже подключили. На лифт, само собой, рассчитывать не приходится, но хоть свет-вода-газ должны присутствовать… Надеюсь… Вообще-то приглашающая сторона вполне любезна - зарплату положили очень приличную, ключи от новенькой квартиры и, главное, перспективы весьма впечатляют. Поле непаханое. «Нам очень нужны специалисты вашего класса» - работы много, людей не хватает. Сама предупредительность: еще бы, «приглашенный эксперт», special star, из самой столицы. Впрочем, на Новый Год никто не пригласил. Семейный праздник! Малознакомый столичный субъект нарушит гармонию праздничного пьянства. А и правильно, не будь такой болван. Нечего в новогоднюю ночь мотаться бог знает где…
Лифт, естественно, не работал. Впрочем, это меня не удивило, да и не огорчило особенно - пятый этаж, ерунда. Вот только чемодан на колесиках… Уныло и однообразно чертыхаясь, я преодолевал пролет за пролетом, оставляя за собой «следы снежного человека» - мокрые отпечатки от потерявших всякую благопристойность туфель и комья снега, обильно запасенные в штанинах. Не простудиться бы… Искомая дверь уже не вызвала никаких эмоций - дверь как дверь, деревянная. Покрашена в дебильно-жизнерадостный розовый цвет. Главное - ключ подошел. А то хорош бы я был, в новогоднюю ночь на лестничной площадке… И вот - вступаю в права владения. После смутного сумрака лестницы, в прихожей оказалось темно как в гробу. Некоторое время я шарил по стене руками в поисках выключателя. Логику квартиростроителей иногда постигнуть невозможно - вожделенная клавиша оказалась за углом коридора. Впрочем, значение это имело сугубо академическое - щелчок отнюдь не отозвался вспышкой света, я только зря зажмурился в ожидании. Оставалось только приступить к поискам фонарика в недрах моего полусамоходного чемодана.
Мои новые коллеги обещали позаботиться о некотором минимуме временных удобств в новой квартире, поэтому увидев на кухне простенький стол и пару табуреток, я не удивился. Удивился я другому - на одной их табуреток спокойно сидел человек, а на столе горела заботливо установленная в рюмку тонкая церковная свечка. Слово «удивился», пожалуй, будет некоторым (изрядным, по правде говоря) преуменьшением силы испытанных мной эмоций - если бы не тяжеленный чемодан, я бы наверное подпрыгнул на полметра. А так - выпустил изо рта первую пришедшую в голову фразу:
- Что, света нет?
- Почему нет? Вот он… - Непонятный мужик кивнул на свечку, вызвав заметное колебание пламени.
- А… ну… ммда-а-а, - Такой компрессии в моем речевом аппарате подверглись очевидные, в общем, вопросы: «Ты кто такой? Что ты здесь делаешь? Что, черт побери, вообще происходит?»
- Ты присаживайся, - незнакомец указал жестом на табуретку.
С трудом преодолевая ступорозное состояние я придвинул табурет к столу и медленно на него опустился. Молчание затягивалось. В моей голове вспыхивали и гасли идиотские фразы типа: «А, что, электричества нет? или «Экая погода-то нынче…», но с воспроизведением звука что-то не ладилось - открывая рот, я ничего не мог сказать и закрывал его обратно. Мужика, кажется, мои мучения никак не интересовали - он молча смотрел на огонек свечи, явно не желая прояснять ситуацию. В конце концов, мой ступор стал переходить в глухое раздражение, и я откровенно уставился на незнакомца, перебирая и отбрасывая варианты: «Бомж? Новый сотрудник? Бандит?» - нет, явно не то… Не похож был ночной гость ни на приблудившегося в пустую квартиру бомжа, ни на провинциального бизнесмена, ни тем более на налетчика. Если уж судить по внешности, то он скорее вызывал ассоциации с молодым университетским профессором какой-либо бессмысленной гуманитарной науки - философии там, или даже этики: аккуратнейшая бородка клинышком, тонкие черты интеллигентного лица, гладкие ухоженные волосы до плеч, темный красивый плащ - только очков в тонкой оправе не хватало для полноты образа. Такие преподаватели обычно слегка томны, язвительны, бравируют нестандартностью мышления и пользуются бешеной популярностью у романтических студенток…
- Афанасий, - неожиданно сказал «профессор» и, помолчав, добавил:
- Водку привез?
Кто? - снова обалдел я. Это имя настолько не подходило к рафинированной внешности, что картина мира рассыпалась окончательно.
- Афанасий - я, а водку привез - ты. Ведь привез?
- Ну…
- Доставай.
Сраженный наповал такой непосредственностью, я полез в недра чемодана. Вынырнув из его глубин с бутылкой «Финляндии», обнаружил на столе две тонкие хрустальные рюмки и глиняную плошку с маринованными грибами, столь грубую и аляповатую, что в голове промелькнула сумасшедшая мысль: «Может он археолог?».
- Местные коллеги обеспечили, - ответил на невысказанный вопрос «Афанасий».
Обыденность этой фразы неожиданно привела мое сознание в равновесие и «вопрос вечера» наконец был задан:
- А что вы, собственно, здесь делаете?
- Живу, - нимало не смутившись сказал этот странный человек.
- Но, простите, это я здесь живу…
- Так живи, я разве против?
- Но…
- С наступающим!
В протянутой ко мне руке уже была полная рюмка, в несуразной плошке торчали две тонкие серебряные вилки и, осознав величие принципа «без ста грамм не разберешься», я сдался:
- И вас также!
- Лучше на «ты», - отозвался мой невозмутимый собеседник, и лихо выпил, показав изрядную к этому делу привычку.
- Тем не менее, хотелось бы… - снова начал я…
- Давай по второй, - рюмки снова были полны, - за встречу!
Выпили. Закусили божественно вкусными грибочками.
- И все таки…
- Разговор в этой стране начинается после третьей, - рюмка уже в руке, - твое здоровье!
Недаром алхимики называли спирт «водой жизни» - внутри наконец-то развернулся плотный узел, отпустило напряжение дальней дороги и даже неожиданная ситуация перестала выглядеть столь дикой. В конце концов, что за Новый Год без собутыльника? Тем более, что человек этот, несмотря на очевидную эксцентричность, казался в этом качестве вполне приемлем…
- Простите, Афанасий, но вы, то есть ты - кто такой?
- Я? - собеседник неожиданно широко улыбнулся, продемонстрировав мелкие острые зубы, - я домовой!
- Мой домовой?!!!
- Почему твой? Твой в Москве остался. Ты ведь лапоточек ему для переезда не предложил? А я - свой собственный.
- Какой еще «лапоточек»?
- Ну, - Афанасий поморщился, - положено так. Не знаешь что ли? Кладешь за печку, или хотя бы за плиту, лапоть, просишь вежливо так: «Дедушка, не побрезгуй, поезжай со мной в новый дом, на новое хозяйство…»
- И что, поехал бы?
- Нет, конечно. Ищи дурака, из Москвы в провинцию ехать… Но - традиция…
Ситуация в сознании, даже расширенном принятым вовнутрь алкоголем, никак не укладывалась: на неумного шутника мой ночной собеседник никак не походил, но, с другой стороны, домовой - это как-то чересчур…
Глубокое сомнение, отражающееся на моем лице, явно забавляло Афанасия.
- Что, не верится? Ну смотри…
Ловко повернувшись на табурете, он запустил руку под стол и извлек оттуда здоровенную елку. В кухне ярко запахло снегом, морозом и хвоей.
- Что это за Новый год, да без елочки?
Я растерянно заглянул под стол - его размеры явно не позволяли уместить там такое дерево. Тем временем, уже откуда-то появилось ведро с песком и новогодний символ был прочно установлен в углу помещения. Причем, похоже, что Афанасий даже не вставал с табурета…
- Есть еще сомнения? Ну ладно… - быстрым движением рук Афанасий собрал свои длинные волосы в подобие хвоста, открыв большие заостренные уши, покрытые мелкой серой шерсткой, - ну как убедился?
Он встряхнул головой, рассыпая прическу по плечам, и с веселым вызовом уставился на меня.
Почему-то я ему сразу поверил. Конечно, какой-нибудь Копперфильд еще и не такие фокусы показывает, да и за уши эти я не дергал, но что-то в его облике и поведении было настолько убедительным, что все сомнения отпали, осталось только любопытство.
- А что же ты такой…, - я нарисовал рукой в воздухе неясную кривую, пытаясь передать несоответствие облика собеседника картинкам из детских сказок.
- Ищешь лапти, зипун и броду веником? И размерчик великоват? За печку не пролезу? - Так я, в общем, как хочу, так и выгляжу. - Афанасий вдруг стремительно уменьшился, превратившись в нечто карикатурно-мохнатое, размером с два моих кулака, и так же быстро вернулся к прежнему облику. Я только глазами захлопал.
Домовой стремительно разлил по рюмкам водку.
- Скоро часы бить будут, а мы так и не проводили толком - Прозит!
Выпили. Мое любопытство не унималось.
- Так ты, выходит, местный домовой, этого дома?
- Да нет, я, в общем, приезжий. Только сегодня из Москвы прибыл.
- В лапоточке? - не удержался я.
- Зачем? - обиделся он, - на самолете прилетел, вечерним рейсом. Я вполне современный домовой, в главном корпусе МГУ работал. В самой башне.
Разлили остаток из бутылки. Выпили. Я с сожалением убрал со стола пустую тару.
- Да, надо бы добавить, - поддержал мои размышления Афанасий, - подожди, я сейчас.
Встав с табуретки он подошел к стене и с видимым усилием просунул в нее руку. Сосредоточенно пошарив там, потянулся обратно. Рука не выходила.
- Вот ведь, пьян уже… Молодой я еще домовой, неопытный. И ста лет не исполнилось. Старики у нас знаешь как пьют? Сейчас, сейчас…
Рука выскочила из стены с ясно слышимым треском. В ней была зажата бутылка местной водки. Афанасий с сомнением поглядел на этикетку:
- Ничего, вроде пить можно… Эх, разливай!
- Послушай, - заинтересовался я, - а что же ты из Москвы-то сюда?
- Да понимаешь, в столице конечно хорошо, спору нет: работа престижная, культура, уровень жизни… МГУ опять же, главный корпус - лекции, библиотека, студенты веселые, музыку слушают… Вот только перспектив никаких, все места еще двести лет назад заняты. А здесь - поле непаханое, только работай. Вот и пригласили: «Нам очень нужны специалисты вашего уровня!». Дом предоставили новенький - живи, не хочу. Правда на Новый Год никто не пригласил - традиции, видишь ли, семейный праздник…
У меня появилось легкое ощущение дежа-вю.
- А в чем же ты специалист?
- Я, как бы это сказать, менеджер по развитию. Рушим устои, ломаем традиции, учим провинцию работать по новому.
Я просто подскочил на табурете:
- Надо же, я тоже! Ну и как ты оцениваешь перспективы в этом городе?
- В целом неплохо - строят много, дома неплохие, есть где развернуться. Кадры неплохие, из молодых, готовы работать по новому. Хотя, проблемы конечно есть…
- Вот-вот, - подхватил я, - у меня та же картина. Город развивается динамично, перспективы для бизнеса отличные, только людей не хватает. Не привыкли еще местные руководители к новым темпам, сидят сиднем в кресле, ждут что им деньги сами в карман посыплются…
- Именно так! Вот и у нас людей, тьфу ты, домовых не хватает - старикам бы все за печкой шуршать и в дымоходе гудеть! А ведь в новых домах кабельные сети, оптоволокно, интернет там всякий, телевидение - кто всем этим заниматься будет?
Афанасий явно загрустил. Я решил сменить тему.
- Кстати о телевидении. Через пару минут куранты бить будут. Ты не мог бы это, ну, телевизор, что ли сообразить? - я выразительно глянул под стол.
- Телевизор? Нет, не принято это у нас… Хотя… Доедай грибы! - и подал пример, подхватив вилкой предпоследний грибок.
Я последовал его примеру. Афанасий подхватил опустевшую миску и повернув ее в воздухе сложным движением поставил на ребро. Корявая глиняная плошка осталась стоять в положении исключающем всякую возможность равновесия. Домовой постучал по ее краю длинным пальцем, подул внутрь и из глубины посуды послышалось потрескивание, а затем торжественно вступил мелодический перезвон курантов.
- Ну, с Новым Годом! Эх, шампанского нет…
- С Новым Годом! Ничего, не маленькие, и водки выпьем…
На последнем ударе башенных часов мы встали, звякнули хрусталем рюмок и торжественно выпили.
- Речь слушать не будем, ладно? - улыбнулся Афанасий, - закуска для здоровья полезней!
Он ловко подхватил говорящую миску, молниеносным движением убрал ее под стол и достал уже молчащей, но полной квашеной капусты.
- Грибы кончились, ничего?
- Плевать, а вот водка…
- Сейчас сделаем!
На столе появилась очередная бутылка и дальнейший разговор стал весьма сумбурен и эмоционален:
- А у нас…
- Нет, вот у нас…
- Ты только послушай, это же такой пассаж…
- Эти тупоголовые европейские менеджеры, не зная броду… Ни черта в России не понимают… А туда же - учить нас…
- Эти надутые шотландские брауни… В тряпки клетчатые одеты, зато - Итон, Кэмбридж… Замки средневековые - можно подумать у нас тут одни хрущевки…
- Нет, ты послушай, вот если компания имеет корпоративный сайт…
- А вот если, скажем, коттеджи новые взять…
Утро наступило неожиданно как удар из-за угла. И с тем же результатом. Я поднял гудящую и какую-то квадратную голову с поверхности стола и огляделся. На кухне никого не было. В углу стояла елка, на столе - плошка с присохшими волокнами капусты, а передо мной лежал лист дорогой веленевой бумаги с аккуратной витиеватой надписью: «Удачи в Новом Году, коллега! Афанасий.» И - замысловатая роспись.
Я пошатываясь поднялся, пододвинул табурет к стене, с трудом на него взобрался, кряхтя от свойственных русскому человеку послепраздничных ощущений, и, приблизив лицо к вентиляционной решетке, тихо сказал: «И тебе того же, коллега. Отлично посидели…»
В трубе что-то коротко прогудело в ответ… Может быть - ветер…
