Забавно покупать икру в магазинах Центрторга. Маленькие красивые баночки отнюдь не лежат там вместе с иными прочими товарами на полках и холодильниках, а хранятся отдельно в запертой витрине, как яды и наркотики в аптеке. Потому нельзя, как в других торговых заведениях, просто взять баночку икры, хороший плотный батон и пачку натурального сливочного масла для бутербродного обеспечения и донести искомое в корзинке до кассы. Вот уж нет! Тут – процедура!

Прежде всего необходимо привлечь к себе внимание дородной дамы в колбасном отделе. Дама гордо стоит, повернувшись к миру необъятной кормой, и медитативно нарезает сыр огромным ножом. На корме незримыми буквами начертано: «Весь мир подождет!». И мир, конечно, ждет – куда ему деваться перед, хм… лицом… такого аргумента?

Чтобы привлечь внимание сыроколбасной дамы необходимо подать ей какой-то сигнал, и здесь я застываю в растерянности. Как обратится к этой монументальной женщине? Обычно я обращаюсь к незнакомкам используя слово «барышня», которое хоть и содержит неполиткорректный намек на marriage status, но, за утратой культурного фона, весьма ненавязчивый. Но эта феминоособь отчего то совершенно непохожа на барышню. Настолько непохожа, что вряд ли воспримет обращение на свой счет, а значит не снизойдет ко мне из колбасных далей. Обратиться «дама»? Боюсь, если громко кричать в магазине Центрторга: «Дама, дама!», то создастся ошибочное впечатление, что это грузчики в подсобке в карты играют… Обращение «гражданка» мне, простите, претит - пусть милиционеры так обращаются. От слова «госпожа» в данном контексте отчетливо веет БСДМ. Право же, иногда сожалеешь об утрате гендерно и социально нейтрального «товарищ продавец»…

Решившись, прибегаю к неизящному, но максимально корректному термину: «Уважаемая! Извольте обратить ваше внимание к прилавку!». Ибо слово уважаемая в данном случае как нельзя точно соответствует ситуации – продавщица колбасного отдела невольно внушает уважение, как скифская каменная баба в бескрайних степях.

- Чего взвесить? – разворачивает в мою сторону могучие противовесы кормы продавщица. Вот, она, лаконичность подлинной мудрости! Она не стала размышлять, как ко мне обратиться, выбирая между казенным «покупатель», гендерным «мужчина» и социальным «гражданин». Она просто проигнорировала всякое обращение! Не здесь ли кроется истинный дзен сыроколбасной действительности?

- Не могли бы вы выдать мне вот эту баночку икры? – ответствую я, почтительно склонив главу, как подобает просящему

- Икры? – грозно уточняет колбасная дама.

- Её, – скромно подтверждаю я.

- Баночку? – мне явно дают шанс передумать и не позорить себя этим поступком.

- Увы, именно баночку, – я соглашаюсь принять последствия своего опрометчивого порыва.

- Валя! Валя! – воистину громам небесным подобны голоса продавщиц Центрторга! - да Валя же, ебть!

- Шо? – раздается из подсобки голос столь же могучего тембра.

- Тут какой-то… - проглоченный слог, - хочет икры купить!

- Икры-ы-ы? – подсобочный глас исполнен недоверия, - банку?

- Нет, млять, ведро! – великолепная ирония колбасной дамы поражает в самое сердце даму подсобочную, и та неторопливо покидает свой обильный продуктами питания чертог. Противу всякого ожидания, она оказывается комплекции скорее субтильной, что никак нельзя было предположить, исходя из вокальных данных. Подсобочная дама смеривает меня подозрительным взглядам, и я невольно ожидаю, что мне сейчас придется доказывать свое право на покупку икры – возможно, для этого требуется разрешение с печатью и диплом специальных курсов по вскрытию баночек с колечком.

- Вот эту банку? – еще раз уточняет дама-из-подсобки. Баночка в витрине одна и я молча киваю.

- На какую кассу пойдете оплачивать?

- А на какой у вас обычно оплачивают икру? – интересуюсь я осторожно.

- А у нас сегодня вообще одна работает! – повергает меня в прах своей логикой дама.

- Тогда, если можно, я оплачу на ней…

- Катя! Катя-на-кассе! – разражается пароходным ревом колбасная дама

- Ась? – приглушенно доносится от касс

- Ща те Валя банку икры принесет!

- Икры? – голос из-за кассы крепнет и наливается любопытством

- Да!

- Банку?

- Да, ебть, банку!

Валя торжественно, как хлеб-соль, несет на вытянутой перед собой руке маленькую баночку икры. Шаг ее чеканен и полон величия. Колбасная дама, чье имя осталось неизвестным, провожает ее тяжелым взглядом, явно готовая прикрыть, если я попытаюсь вырвать банку и убежать. Маленькая суетливая Катя-на-кассе хватает банку и ловким движением иллюзиониста прячет куда-то под стол. Я занимаю очередь.

Когда очередь доходит до меня, я пробиваю батон и масло.

- Тут еще должна быть баночка…

- Икры? - радостно догадывается кассирша.

- Да, - со вздохом подтверждаю я, - икры…

- Так это ваша икра была? – с радостным изумлением

- Нет! – не выдерживаю я, - не моя! Лосося это икра! Лосося! А я хотел ее съесть! Намазав от этот батон вот этим маслом!

- Пакет нужен? – сурово спрашивает разом поскучневшая кассирша.

- Нужен! Очень нужен! Я всегда делаю бутерброды с пакетом!

- Мужчина, не хулиганьте! – осуждает меня кассирша, - вас тут много, а я одна!

И, вдохнув, осуществляет обмен денег на баночку, терпеливо ожидая от меня мелочи в виде 20 копеек для полноты сдачи.

Вот так, всего лишь какая-то баночка рыбьих яиц порождает бурление страстей, каковые и Шекспиру было бы не зазорно описать. А икра, меж тем, оказалась пересоленной и невкусной.