Хроники Необитаемого Города Письмена на чемодане

СМИ на продажу

Прочитал сегодня у allan999 заметку про нашего мальчика про продажные СМИ. (Спасибо dok_zlo за ссылку). Сей достойный человек совершенно безапелляционно утверждает: «На что же живут остальные СМИ? Да ответ прост: либо на полузаконные транши администраций, выбиваемые зачастую банальным шантажом, либо — на относительно крупные спонсорские вливания неких финансовых структур, условно говоря — „добрых“ или заинтересованных дядь». «Остальные» — это те, которые не финансируются официально, навроде «боевых листков» администраций. То есть, по его мнению, вся региональная пресса (речь идет именно о региональной) продана просто на корню и является явно, либо скрыто дотационной.

Поскольку allan999 блоггер многотысячный, а значит, сформирует мнение по этому вопросу для многих людей, то я решил высказать свою точку зрения, основанную на более чем десяти годах опыта работы в самой разной прессе — от Москвы, до совершеннейшего Зажопинска.

Стать журналистом

«Творцы нам тут на хуй не нужны»
© Виктор Пелевин. Generation «П»

Если вам очень хочется стать журналистом, то лучшим решением будет подумать еще раз. И еще раз. И так до тех пор, пока эта дурацкая мысль не покинет вашу голову. Поверьте, на этом пути пряниками не посыпано... Гонорары у 99% тружеников журнального пера далеко не жирные, и, чтобы обеспечить себе хлеб насущный, приходится писать много, часто и не то, что хочется.

Важно сразу избавиться от иллюзий, что журналист — личность хоть в чем-то значимая. Третья Власть, Великая и Могучая Пресса, Влияние на Судьбы Мира и тому подобная хуета. Все это, да простят меня коллеги за разглашение корпоративных секретов, галимый пиздеж. Красивая пресс-карта на двух языках с цветной фотографией — это всего лишь 600 руб в год членских взносов и ничего более. Никого ей не убедишь и не испугаешь. Журналист — мелкий обслуживающий персонал, и в редакции его место где-то между уборщицей и охранником. В редакциях давно правят бал Их Величества Рекламисты, и любой текст оценивается только с одной точки зрения: «Сколько это принесет нам денег?». Поэтому вашими трудовыми буднями будут «джинса»*, заказуха, рекламный креатив, политический пиар и вылизывание задницы спонсора шершавым языком газетной передовицы. Все ваши творческие порывы вырежет, матерно ругаясь, редактор, ибо формат — это наше все. См. эпиграф.

Журналисты и кризис

С непраздным и корыстным интересом наблюдаю я за происходящими в журнально-газетном бизнесе процессами в связи с кризисом. Что-то ощущаю на собственной шкуре, что-то рассказывают коллеги из разных городов, а что-то легко экстраполируется из общих тенденций. Потому хочется сделать некоторую попытку предварительного обобщения ситуации «журналисты и кризис»:

Первой волной СМИ накрыло под Новый Год. Множество живущих с рекламы изданий вдруг обнаружили, что январский номер упал в глубокие минуса — рекламы не просто нет, ее нет СОВСЕМ. Крупные, так сказать системообразующие рекламодатели — большие компании федерального уровня, — формируют в конце года рекламный бюджет на следующий. Так что прикормленные издания, которые стоят в их планах как постоянные площадки, имели некоторый финансовый базис — зарезервированные на полгода-год рекламные площади под конкретного жирного клиента. И вдруг все эти контракты оказались одномоментно похерены — рекламный бюджет стали переверстывать «под кризис». Это не значит, что больше «никому, ни за что, никаких денег» — просто на момент Нового года рекламные бюджеты оказались не сформированы вообще — докризисные устарели, новые не успели подготовить. В больших компаниях это происходит довольно неспешно... Поэтому на местах и рады бы дать рекламу — но не могут, бюджет не утвержден наверху. Некоторые крупные рекламодатели вяло щелкали счетами аж до февраля, все прикидывая, как бы дать поменьше, а получить побольше. Отсюда и страшный провал на пару месяцев, когда финансовые источники изданий вдруг разом пересохли — «крупняк» считает бюджет, а «мелочевка» просто прижухлась с перепугу и начала экономить на всем, начиная как раз с рекламы.