Хроники Необитаемого Города Письмена на чемодане

Рабочее

Не могу не поделиться. Это реальное письмо, написанное мной одной... хм... журналистке, которая прислала мне статью про автостоп. Она всерьез собиралась это публиковать. Письмо копирую как есть, убрав только имя респондентки. Чтобы вы не думали, что работа редактора усыпана розами...

Уважаемая ****!
Позволю себе прокомментировать полученную от вас статью. Не с целью вас в чем-то упрекнуть, а с целью прояснения перспектив дальнейшего сотрудничества.

Первое — фотографии абсолютно непригодны к употреблению. Они просто слишком маленькие. Впредь ориентируйтесь на то, что вес файла картинки jpeg для полиграфии должен быть никак не менее 1,5 мегабайта. 50 кб — это не размер.

Теперь по тексту:
«Подвести или проехать мимо голосующего человека» — как можно «подвести мимо голосующего человека»? Употребление слова «Или» предполагает равноценность действия, что делает вашу фразу неграмотной. Не говоря уже о том, что «подвести» можно часы. А стопщика все же «подвезти».

«альтруистический подход водителей к голосующим людям» — это как? )) Альтруистическим может быть отношение. А подход — это у штангистов к штанге

«к особому слою голосующих относятся» — так и вижу голосующих, лежащих вдоль обочины слоями...

«водители без страху и подозрения» — «без страху, упреку, уму, и фантазию...» Что у вас с падежами?

Десять вещей, которые я не люблю в журналистах. (Профессиональное)

Мне доводилось бывать главным редактором нескольких изданий — достаточно разного плана, содержания и формата. Не могу сказать, что так уж люблю эту работу, но она довольно неплохо оплачивается, так что я и сейчас главный редактор. И в этом качестве я должен общаться с журналистами — принимать их на работу, принимать их работу, ставить им задачи и проверять их исполнение. В общем, это часть моих служебных обязанностей, причем довольно значительная часть.
Надо сказать, что я не родился главным редактором — я много лет работал журналистом, да и сейчас работаю. Это не мешает редакторским обязанностям: я «пишущий редактор», — это как «играющий тренер». И потому мои претензии к журналистам, которые работают с моим изданиям вполне обоснованы — я знаю ситуацию с обеих сторон. Итак, чего я не люблю в журналистах?

1. «Куда мне принести написанную статью? — Отправьте ее на мой емэйл — Но у меня нет электронной почты!» — вы поразитесь, насколько часто происходит у меня такой диалог. Простите, коллеги, но для меня журналист, не имеющий электронной почты — не журналист вовсе. Вы еще ручкой на бумажке напишите вашу статью! И знаете что? — Пишут! Пишут корявым почерком на листочке в клеточку и приносят! Я только руками развожу — почему вы считаете, что я должен содержать из-за вас в редакции наборщика (он же расшифровщик почерков)? Или, по вашей мысли, я должен сам тратить свое время на набор вашей статьи? Не уметь пользоваться компьютером в наше время — приговор.
И, знаете что? — Ни один из опусов, доставленных в редакцию на бумажке, не был пригоден ни на что, кроме как им подтереться. Исключений пока не встречалось.

Удаленная жизнь

Я, надо сказать, не люблю ходить на работу. «Тоже, — скажут мне, — удивил… да кто ж любит?» Ну, во-первых, есть и такие, что любят — честное слово, я их сам видел. А во-вторых, против самой работы, как таковой, я, в общем, ничего не имею. Моя работа является приемлемым компромиссом между тем, чем мне действительно нравится заниматься и тем, за что платят деньги. А это, поверьте, не так уж плохо… Но вот сама идея «ходить на работу» кажется мне абсурдной. Прежде всего, понятия «быть на работе» и «работать» отнюдь не тождественны, что может подтвердить любой, хотя бы раз бывавший в любом офисе. Более того, офисная организация работы является, на мой взгляд, вредным атавизмом в большинстве случаев.

Чем плох офис? Прежде всего тем, что порождает совершенно непроизводительные расходы времени. Для начала, туда надо попасть. По счастью, в нашем городе пробки не достигли еще уровня московских, да и расстояния поменьше, но минимум час времени, тем не менее, пропадает — дойти до стоянки, завести-прогреть, доехать… Опять же, настроение портится — либо от стояния в пробке, либо от того же стояния, но в обнимку с народом в чреве маршрутки. Москвичам в этом отношении в разы хуже — ну, да, небось, сами знаете. А значит, самое продуктивное время суток — утро, — вы теряете. Кроме того, очень много времени теряется в самом офисе. Даже если вы всерьез настроены работать изо всех сил, не отвлекаться у вас не выйдет — к вам будут приставать с разговорами сотрудники, к вам пойдут с вопросами, которые, не будь вас на месте, благополучно решили бы сами, вокруг вас будет шум, естественным образом производимый даже вполне тихими людьми, вас увидит начальство и озаботит чем-нибудь совершенно ненужным, просто чтобы обозначить свое присутствие. В каждом офисе непременно есть клинический идиот (-ка), который (-ая) будет громогласно доносить до окружающих свое «ценное» мнение обо всем на свете — начиная от работы, кончая международным положением, — отчего вы будете злиться и, вместо того, чтобы думать о работе, начнете представлять в уме различные конструкции кляпов. (Наличие минимум одного такого персонажа в любом коллективе является пока малоизученным, но несомненным законом природы). Все это здорово снижает производительность труда. Я уже не говорю о расходах прагматически-материальных: офис стоит денег за аренду помещения, ему нужна уборщица, нужно закупать технику, технике нужен сисадмин… ну и так далее, вплоть до картриджей принтера и последней скрепки.

Горе от ума

Почему умных журналов так мало, а всякого блевотного говноглянца, подающего информацию на уровне «ути-пути», так много?
Тут ничего особо злонамеренного. Чистая экономика и социал-дарвинизм. Попробую объяснить это с профессиональной точки зрении, так сказать, изнутри механизма журналоформирования.

Начнем с того, что издание журнала — это бизнес. Не сильно чтобы прибыльный — есть мильён способов заработать больше и с меньшими хлопотами, — но таки бизнес. То есть, журнал имеет производственные затраты и имеет доходы. И очень желательно, чтобы первые отнюдь не превышали вторых, а то вскоре всем станет очень грустно, особенно издателю, за чьи деньги мы учинили это безобразие. Расходы наши — это полиграфия и зарплаты, доходы — реклама и продажи. (Там еще много чего по мелочи, но это основное). Чтобы зарабатывать на этом деньги, нужно либо сокращать расходы (найти журналистов подешевле, взять бумагу похуже, выходить в одну краску), либо увеличивать доходы — продавать дороже, увеличивать количество рекламных площадей и т.д. Из этого парадоксальным образом выходит, что качество журнала обратно пропорционально его доходности.

Хроники стартующего проекта. Часть шестая: «Рекламный тупик»

Вернувшись из отпуска, снова окунулся в реалии редакционной жизни, а потому сразу появились и поводы для продолжения сих Хроник. В общем, только успокоенные морем и солнцем нервы не дают мне матерно ругаться на рабочем месте, топать ногами и бить сотрудников клавиатурой по голове. И дело на этот раз в рекламном отделе.

По моему глубокому убеждению , главред вообще не должен касаться рекламы, дабы не испачкать свою сияющую творческую ауру. Жаль, что удается это далеко не всегда… Увы, мы все плывем на одном корабле. И пусть у рекламистов на этом корабле позиция сходная с почетной должностью кочегара, но когда кочегары перестают подкидывать уголь, то и пароход стоит на месте.

В идеале, отношения редактора с рекламным отделом должны быть следующими:
Перед началом верстки номера, начальник рекламного отдела садится рядом с главредом, они кладут перед собой макет, и начинают делить полосы. Рекламщик говорит: «Мне нужна вот эта, вот эта, и вот эта полосы, и еще полполосы тут, и четверть полосы там». Я отвечаю: «Эту полосу я тебе не отдам — это часть разворота под тему номера, на второй у меня запланированы новости, а вот здесь могу подвинуться». Ну и дальше идет утрясание площадей в рабочем порядке — иной раз и материальчик не шибко важный на следующий номер сдвинешь, если рекламы много — а что, поди деньги никому не лишние. Если рекламист вменяемый, то всегда договориться можно.

Я тут писал уже во второй части, про противостояние рекламного и информационного подразделений, и проблемы рекламного прессинга. Но бывает, как ни странно, ситуация и обратная — когда рекламисты не ловят мышей, и рекламы в номер нет. (Увы, именно такую картину я получил по возвращении из отпуска). С точки зрения редакторской это, казалось бы, чужие хлопоты — у рекламщиков есть свой пинатель жоп, вот пусть он и отдувается. Чем полосы занять я завсегда найду — поди, не первый раз замужем, портфельчик редакторский имеем. Однако, не все так просто.

Прежде всего, бездарные или ленивые рекламисты делают весьма шатким финансовое положение издания. Продажи обычно покрывают хорошо если треть затрат, и без рекламы мы садимся в глубокую задницу. А издатель от такой подачи начинает, естественно, нервничать — это ж его денюшки вылетают в трубу. Ну а когда издатель нервничает, то нервы он портит всем, включая главреда. Например, у издателя возникает мысль, что нам не дают рекламу, потому, что мы печатаем что-то не то. Ведь рекламист никогда не скажет, что он просто ленивый дундук, и не умеет с людьми работать, а скажет, что наше издание неинтересно рекламодателю. Издатель же, как правило, не сильно разбирается в этих вопросах, и не знает, кому верить. И начинаются долгие и тягучие, стоящие массу рабочего времени и нервов разборки, с поисками крайнего… То есть самый что ни на есть гнусняк и потеря рабочей атмосферы. Вместо того, чтобы спокойно сдавать номер, я вынужден проводит по полдня в кабинете издателя, объясняя ему, почему этот материал хороший, и почему я его поставил, и испытывая большой соблазн ебнуть журналом по столу и послать всех нахуй. Ибо это последнее дело, когда издатель в редакционные дела суется. (Увы, мой издатель — очаровательное блондинко, которой трудно что-то объяснить, но и нахуй посылать воспитание не позволяет).

Что делать главреду в такой ситуации? Ведь, очень правильный, в целом, посыл, что он не отвечает за рекламу, здесь оборачивается к вам своей жопной стороной — нет механизма, позволяющего напрямую строить рекламщиков. Приходится воздействовать на них через издателя. Например, попробовать еще раз объяснить, что рекламист на окладе — это полный маразм и просранные деньги. Понятно, что начальник рекламного отдела набрала в штат своих друзей и родственников, и пытается обеспечить этим бездельникам красивую жизнь, но, господа, работать-то тоже иногда надо! Они, наверное, даже и неплохие ребята — но человеческую натуру не переделаешь. Рекламиста должны кормить ноги, а на окладе он без пинка жопу от стула не оторвет. Я, конечное дело, не рекламист, но даже я знаю, что по телефону рекламу не соберешь. По телефону человека послать нахуй много проще, чем явившегося к тебе в кабинет рекламного агента с журналом, прайсом и выгодными предложениями. А эти ребятки плотно засели на редакционном телефоне, повторяя раз за разом один и тот же краткий диалог: «Не хотите дать у нас рекламу? Ну, как хотите…». Вслед за этим из рекламной базы вычеркивается очередная фирма, и переходят к следующей — с тем же результатом. Интересно, что они будут делать, когда база кончится? Усядутся на попу ровно в ожидании зарплаты? Ведь они: «Сделали все что могли! Просто наше издание никому не интересно!». Блять, зла не хватает. У меня даже журналисты уже попутно рекламу собирают — она, блин, сама в руки валится! Пришел, взял интервью для информационного материала, заодно и рекламку подобрал. Дурь, конечно, но не пропадать же добру!

Ладно, пора на работу. Пойду, сцуко, душить начальника рекламного отдела.
Продолжение следует...