Глава 5. Индийское кино

— Итак, — подытожил Слон, — у тебя две мамы, один папа и одна сестра… Одна же?

— Мне хватает, — улыбнулась Саша.

— Но при этом и мамы, и папы у вас разные.

— Тебе вот не пофиг? — спросила Даша, нахмурившись.

— А ещё у меня есть отчим.

— Где-то далеко сейчас зарыдал от зависти сценарист индийского кино. — Мужчина фыркнул и налил ещё бокал. — Я больше по крепкому, — пояснил он зачем-то, — но тут только вино. Зато никогда не кончается.

— Это как? — заинтересовалась Даша.

— Хоть всё выпей, возвращаешься — шкаф полный. Я проверял. И с едой то же самое. И даже посуду можно не мыть! Что тут не вытворяй, каждый раз всё с нуля. Так что лучше ничего не оставлять, исчезнет и фиг найдёшь потом. Приходится шмотьё таскать с собой, но у меня из имущества только дробан, — Слон щёлкнул пальцем по стволу стоящее рядом с креслом ружьё.

— А как так получается? — спросила Саша.

— Без понятия. Какие-то фрактальные штучки. Проф однажды наговорил сложных слов, но я ничего не понял и поэтому не запомнил. Для меня главное, что через этот дом можно попасть в… некоторые места, куда другими путями замаешься добираться. В первый раз мы шли пешком через Цитадель Ушедших, Перекрёстки Дорог и Изнанку, и даже в эксокибрисах это было то ещё приключение. Крышу у всех посрывало только в путь. Одна девчонка — вот такая же, как ты. — Он показал бокалом на Дашу. — Собственного папашу на нервах декапитировала.

— Декапи… что? — переспросила та.

— Башку срубила. Мечом. Фигак — и нету. Он, конечно, как родитель был не очень, да и вообще мудак пафосный, но это было уже малость перебор, особенно учитывая, что мужик был нашим нанимателем. Неловко получилось. Нынешний босс более продуманный, у него ключик есть от этого домика. Тут несколько выходов, через них можно попадать в разные странные локации, и это гораздо удобнее, чем пешком по Изнанке таскаться.

— Просто вы нихрена не понимаете в Изнанке, — буркнула Даша. — Она для всех разная!

— Так я же и не спорю, моё дело служивое. Ать-два, левой. Ты мне вот чего скажи, дитя двух мам, — обратился он к Саше, — если ты дочка Аннушки, то, выходит, дисруптор?

— А вы что-то имеете против дисрупторов? — напряглась Даша.

— Не, я на этот счёт без предрассудков. Знаю одну девчулю, чуть помладше тебя, так она лапочка, бездна обаяния, хоть и вот это самое. У меня чисто практически интерес. Если твоя сестра дисруптор, то я так-то не против, лишь бы на здоровье, но возникает вопрос, что с вами, такими красивыми, дальше делать?

— А в чём проблема? — спросила Даша.

— Видите ли, детишки, ситуёвина такая: я здесь не туристом гуляю. У меня есть задача, у задачи есть я, у нас обоих есть дедлайн. То есть, так-то рад с вами поболтать. Поиск мой подзатянулся, чайничек начинает посвистывать, мерещится уже всякое, непотребное… А может, и не мерещится — поди пойми, спросить-то некого. Давеча, вон, не поверите, покойника встретил. Того самого, которому дочка башку снесла. Стоит такой, живёхонек, и дочка, главное, рядом с ним. Поздоровались со мной и дальше общаются, как так и надо. Я б, может, спросил у них чего, но один знакомый психонавт объяснял, что видеть глюки — это ещё ничего, со всяким случиться может, а вот разговаривать с ними — последнее дело, не вернётся кукушечка. Помахал ручкой и дальше пошёл, а когда возвращался, их уже и не было. Так что к вам, девчонки, я со всей душой, тем более что и родителей, вон, её знаю. Некоторых. Рад был помочь и всё такое. Однако же пора мне идти. Время тут рисует чудны́е петли, но это не значит, что можно бесконечно плевать в потолок, развлекаясь халявным вином. О, слышите, дзынькнуло? Это таймер. Нет-нет, ничего такого! Обычный кухонный таймер, заводной, на пружинке. Это, с одной стороны, демонстрирует, что время тут всё же как-то идёт, а с другой — сообщает, что еда готова. Вы, надо полагать, голодные?

— Слона бы съела! — заявила Даша.

— Слона, барышня, многие хотят съесть, вот только пасть порвётся. Так что давайте ограничимся готовым обедом. Они тут замороженные в лотках, я только разогрел. Блюдо называется «что-то с чем-то», потому что я так и не понял, из чего оно приготовлено, но ел много раз и не помер. Пожалуй, даже вкусно.

Слон сходил на кухню и принёс на подносе три закрытых посудины.

— Осторожно, горячее!

Внутри что-то вроде рагу: исходящая паром ароматная смесь непонятных компонентов.

— Вкусно! — оценила Саша. — Необычно, но вкусно!

— Сойдёт, — буркнула Даша, дуя на ложку.

— Так вот, — продолжил Слон, присоединяясь к компании, — я сейчас поем, попью и двину обратно. Таков, как говорится, путь самурая. Вопрос — куда девать вас, молодёжь? Этот домик устроен так, что вернувшись, я вас уже не встречу. Вот эта бутылка вина будет стоять полной в шкафу, эти лотки замороженными в морозилке, в мусоре не будет пустых упаковок, а в комнате вас. Куда всё это девается, я понятия не имею, но всё, что я могу сделать, надо делать до моего ухода. В этой связи вопрос о дисрупторах отнюдь не праздный: дело в том, что сейчас дверка, через которую я должен вернуться, открывается в Берконес. Прекрасное место, обожаю этот мир, но есть нюансец — если притащить туда дисруптора, то проф отжуёт мне мозг. Например, дочь моего старого друга там с некоторых пор персона неграта. Не в смысле негров, которых там как раз полно, а в силу своего дисрупционного потенциала. Один дисруптор — нормально, два — перебор.

— А там есть дисруптор? Откуда взялся? — нервно спросила Даша.

— Откуда все дети берутся, — усмехнулся Слон. — Из этого самого места вылез. Поздравляю с братиком.

— У мамы родился ребёнок? — поразилась Саша. — Как здорово!

— А вы не знали?

— Нет, — замотала головой девочка. — Мы расстались… Некоторое время назад. Я была с другой мамой и отчимом, мы отправились путешествовать…

— И потерялись, я помню. В общем, ваше кино стало ещё более индийским, девочки. Новые родственники выскакивают из-за каждого сюжетного поворота.

— И как она? Как папа?

— Да зашибись, — улыбнулся Слон. — Аннушка цветёт, Лёха счастлив, пацан бегает и хулиганит, на вид совершенно нормальный.

— Бегает? — удивилась Саша. — Но ведь…

— Берконес — ортогональ, у него специфическая временная проекция… Ничего, не переживай, время там летит быстро, Аннушка уже бьёт копытом, аж искры летят. Думаю, скоро встретитесь. Итак, в Берконес вам нельзя, назад в тот город тоже, остаётся всего один вариант…

* * *

— Что-то типа пневмопочты, — сказал Слон, закрывая отсек сложного устройства на стене. — Адресата указать нельзя, или я не знаю, как, но вроде бы всегда доходит куда надо. Вот, этот рычаг.

В трубе зашипело, коротко свистнуло, цилиндрическая капсула, в которую Слон положил короткую записку, дёрнулась и исчезла. В ту же секунду открылась дверь, и в неё шагнул пожилой мужчина с глухими чёрными очками на лице.

— Да, это она, — сказал он, уставившись своими окулярами на Сашу. — А вторая кто?

— Говорит, сестра.

— Здравствуйте, профессор Теконис, — вежливо сказала Саша. — Как там мама?

— Не интересовался, — ответил тот равнодушно. — Выглядит как обычно. Что-то передать?

— Скажите, что я справляюсь сама, пусть не беспокоится.

— При случае сообщу. Хорошо, что вы догадались не открывать им Берконес, — обратился он к Слону. – Его сенсус-структура всё ещё слишком хрупкая.

— Это по вашему ведомству, Проф, — пожал плечами мужчина. — Не бросать же их тут.

— Как продвигается ваш поиск?

— Штатно. Вы же не ожидали, что они выйдут на контакт сразу?

— Нет. Но ко мне недавно обратился человек, находящийся во встречном поиске, пришедший по рекомендации очень интересного лица. Я не верю в такие совпадения, значит, вам стоит ускориться.

— Делаю что могу.

— Можете отправляться, с детьми я разберусь.

— Как скажете, проф. — Слон встал с кресла и неторопливо пошёл в ванну.

— Теперь по вам, — сказал профессор. — Здесь детям делать нечего, но у меня не такой большой список привязок…

— В любой, глядь, срез основного вектора, — быстро сказала Даша. — Дальше мы сами.

— Как скажете. Вот эта дверь, выходите. Обратно войти не пробуйте, не сработает.

— Нахрена нам обратно-то?

* * *

— Да глядь! — вскрикнула Даша и торопливо дёрнула только что закрывшуюся дверь.

Та послушно открылась, но вовсе не в странный дом, который они только что покинули. За дверью небольшое кафе, пахнет свежесмолотым кофе, корицей и карамелью.

— Мою мамашу! — с досадой выругалась девочка. — Он что, специально, придурок пучеглазый?

— Профессор Лейхерот Теконис очень умный, — укоризненно ответила Саша. — Хотя эмпатия не его сильная сторона.

— Заходите, девочки! — позвала их женщина из-за стойки. — Только что вынула из печи круассаны!

— Да глядь! — повторила Даша, вздрогнув всем телом. — Ну точно специально!

— Простите, — ответила Саша. — Пахнет замечательно, но моя сестра не любит круассаны.

— А мороженое она любит? Молочный коктейль? Эклеры? Какао? Вы выглядите как те, кто нуждается в чашке какао!

— Простите, у нас совершенно нет денег.

— Ну разумеется! — засмеялась женщина. — Те, кто появляется вот так перед моей дверью, всегда твердят про деньги! Такие смешные! Заходите же скорее! Какао само себя не выпьет!

— Пойдём, Даш, — Саша потянула подругу за руку. — Немного сладкого тебе сейчас точно не помешает.

Женщина полная, круглолицая, средних лет, мимические морщины выдают привычку часто улыбаться. Улыбка светлая и добрая, голос мягкий и приятный.

— Садитесь вот тут, у окна, там отличный вид. У нас очень красивый город, вам понравится. Итак: какао — это само собой, это не обсуждается, у вас прямо на личиках написан какаодефицит. Уже несу!

Женщина ставит на столик две больших керамических кружки с горячим напитком.

— Очень рекомендую эклеры! — говорит она с весёлым энтузиазмом. — Сегодня они потрясающе воздушные, а крем… Нет, это невозможно описать, только попробовать! По парочке, для начала? Ах, что я спрашиваю! Конечно же по три! И кексик! Сию минуту! Не забудьте подуть на какао, напиток горячий, как огонь! Некоторые любят похолоднее, но я говорю так: «Остыть он всегда успеет!»

Женщина умчалась обратно за стойку, девочки переглянулись.

— Вот же жопа… — тоскливо сказала Даша.

— А мне тут, пожалуй, нравится, — ответила Саша. — Какао…

Она послушно подула в кружку и осторожно отхлебнула.

— Вкусно! Правда вкусно! Попробуй! Ну что ты такая кислая?

— Саш, ты не понимаешь…

В этот момент женщина принесла пирожные, и Даша резко замолчала.

— Угощайтесь, девочки, на здоровье! Если захотите добавки или других пирожных — я всегда рядом! Приятного аппетита и отличного утра! — она солнечно улыбнулась и вернулась за стойку.

— Не понимаю чего?

— Мы встряли. Я думала, что как выйдем из двери, сразу прыгнем. Фигак — и хрена с два нас достанешь! Но, глядь, я на нуле. Там, в доме, вроде как чуток восстановилась, показалось, что на пару переходов теперь хватит, но как только дверь закрылась — мандец. Всё исчезло. Я не могу нас отсюда выдернуть! Мы в ловушке!

— Даш. — Саша укоризненно покачала головой, — Это не похоже на ловушку. Это похоже на кафе! М-м-м! Эклеры — восторг!

— Сашенция, я тебя обожаю, но ты такой наивняк… Угадай, почему нам так рады и вкусно кормят?

— Потому что это кафе?

— Потому что проще нас сразу задержать, чем потом искать и ловить. Ты ешь, ешь, пока они не приехали…

— Кто?

— Те, кому положено брать за жопу людей, проходящих через ту дверь.

— Ты уверена? Может, нам тогда убежать?

— Куда, глядь? Куда ты убежишь в чужом мире? Это же не постколлапсник, а живой, мать его, срез. Смотри, — она показала за окно, — видишь?

— Что?

— Машины. Люди. Движение. Вон, смотри, человек с телефоном. Информационный экран, на нём какое-то видео. Камера. Ещё камера. Ещё камера.

— Прикольно, да. Действительно красивый город. Не как в моих снах, но тоже интересно выглядит.

— Саш, это ебучий индустриальник. Чем выше технический уровень, тем сильнее контроль. Тут не спрячешься, не сбежишь, никуда, нахрен, не денешься. Посмотри в угол над дверью, видишь? Тоже камера. Спорим, снаружи их целый пучок? Дверка под наблюдением. Пока нас кормят сладостями, сюда уже мчится группа захвата. Ты как к пыткам относишься?

— Не знаю, не пробовала. Но вряд ли мне понравится.

— Меня мамка так ремнём драла, что хрен чем удивишь. А знаешь что? Надо жрать пирожные, пока дают. Там, небось, другая кормёжка будет… — девочка притянула к себе тарелку и быстро засунула в рот эклер. — Меня мамка однажды специально сдала какой-то аборигенной спецслужбе…

— Зачем? — поразилась Саша.

— Типа посмотреть, как я держаться буду. Выдержу ли пытки, допросы, давление… Нельзя сказать, что они не старались, но против мамкиного воспитания — курорт! Даже спать иногда давали, и матрас на койке был. Ну, сломали пару пальцев, фигня, на мне заживает как на собаке. Они считали, что я шпионка… забыла, кого. Мамка меня хорошо так залегендировала, вообще хрен отбрешешься. Было даже прикольно делать вид, что я вот-вот сломаюсь.

— А ты не сломалась?

— Не. Я их всех убила. Они слишком расслабились…

— Убила? Сама?

— Сашенция, мамка умеет добиваться своего. Ты просто не видела меня настоящую… И вот что я тебе скажу: я не раз попадала в тюряги, и жратва в таких местах — полное говно. Даже если её дают. — Даша запихала в рот два эклера сразу.

— Хотите чего-нибудь ещё, девочки? — спросила женщина из-за стойки.

— Спасибо, всё очень вкусно, — ответила ей Саша.

— Да и не успеем уже, — добавила Даша. — Эх, кексик не успела попробовать…

Дверь открылась, зашли трое мужчин в строгих костюмах и тёмных очках. Первый кивнул хозяйке заведения, прошёл к столику и, не спрашивая разрешения, присел на свободный стул.

— Во, — ткнула в его сторону испачканным в креме пальцем Даша. — Я же говорила. Люди в чёрном. Они почему-то всегда в чёрном, пижоны.

Осмотрев палец, она недовольно поморщилась и облизала крем.

— Здравствуйте, — сказал мужчина ровным спокойным тоном. — Вам придётся проехать с нами.

— Доесть-то можно?

— Ешьте, я вас не тороплю, — он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и изобразил лицом бесконечное терпение.

Той его частью, что не закрыта очками.

— Да не, — ответила Даша, вставая, — чот при виде ваших рож аппетит пропал. Опять же, на пустое брюхо не так больно, когда в живот пинают.

— У вас странное представление о нашей работе. Мы просто хотим поговорить.

— У меня, глядь, жизненный опыт. Все начинают с разговоров, но без пинков один хрен не обходится…

* * *

— Вали всё на меня, — шепнула Даша Саше в машине. — Изображай дурочку. Мол, старшая сестра, все вопросы к ней. Хлопай глазками. Чуть что — рыдай, да погромче, тогда не так сильно бить будут.

— Может, не будут?

— Будут-будут. Но ты не теряйся, помни — если они тебя обидят, я их убью. Может быть не сразу, но однажды все ошибаются. Смотри на них, как на трупы, лично мне помогает.

— Чем помогает? — содрогнулась Саша.

— Ну, он тебе такой по морде — еблысть, летишь со стула на пол, кровавые сопли веером, а сама смотришь на него и думаешь: «Жить этому пидору до первой ошибки. Не вовремя отвернётся, небрежно свяжет руки… Это просто труп. Дохлый мудак, который ещё об этом не знает». Знаешь, Саш, когда тебя бьёт мертвец, это всё равно больно, но уже не так обидно. Как об угол мизинцем ноги удариться.

— Прости, Даш, я, наверное, иначе устроена. Мне вряд ли станет легче от таких мыслей.

— Просто к этому надо привыкнуть.

— Я не хочу.

— А, глядь, придётся. Злость помогает. Только она и помогает, реально. Тебе не повезло попасть в мою жизнь, а в ней, чтобы выжить, надо стать мной…

* * *

— Даша, — сказала небрежно Даша.

— Саша, — представилась Саша.

Человек в костюме и очках представляться не стал.

— Вы прошли через дверь, — сказал он утвердительно. — Зачем?

— Двери как бы для того предназначены, не? — изобразила удивление Даша. — Ну, типа такие штуки, через которые проходят. У вас все вопросы будут такие тупые?

Мужчина в очках остался совершенно спокоен.

— Переформулирую. Вы направлялись именно в наш срез, двигались через него транзитом, или оказались у нас случайно?

— Ясен хрен случайно! Вы вот реально думали, что я мечтала тут оказаться? — Девочка обвела жестом допросную, потом помахала в сторону зеркала на стене. — Эй, привет, придурки! Я знаю, что вы там!

— В таком случае, куда вы направлялись?

— Да не куда, глядь, а откуда. Попали в одно херовое местечко, чуть не сдохли, открыли дверь, попали сюда.

— Мы просто маму ищем, — жалобно сказала Саша и, сделав над собой усилие, пустила слезинки из глаз. — Мы потерялись, дяденька разведчик!

— Я не разведчик. Служба внешнего контроля, мы всего лишь фиксируем попытки проникновения.

— А, то есть мы можем идти? — хмыкнула Даша. — Вы же нас уже зафиксировали?

— Не всё сразу.

— Так вы нас не в том смысле фиксировать будете, а гвоздями к стенке?

— Вы очень агрессивно настроены, девушка. Так мы взаимопонимания не достигнем.

— А оно, глядь, ожидается? Взаимное вынимание это?

— Отчего же нет?

— Мы хотим свалить, вы нас запираете. Чота не вижу тут ничего взаимного.

— Простите, но безопасность среза для нас в приоритете. Со своей стороны могу заверить, что мы всего лишь пообщаемся с вами какое-то время и убедимся, что вы не представляете опасности.

— И прям отпустите, что ли? — скептически спросила Даша.

— К этому вопросу мы вернёмся чуть позднее…

— Вот, глядь, так и думала!

— Сейчас мы вас ненадолго разлучим, не переживайте, это нужно для того, чтобы беседы были более достоверными.

— Будете показания сравнивать? Ну-ну. Эй, очкастый, я тебе сразу одну фигню скажу, ладно?

— Внимательно вас слушаю.

— Если на моей сестрёнке после вашего разговора хотя бы рукав помнётся, знаешь, что будет?

— Нет. Расскажите.

— Мамкой клянусь, всё, что случится потом, будет, глядь, самозащитой!

— Я учту ваше предупреждение. А сейчас перейдём к индивидуальным беседам.

* * *

— Ну чо, Саш, не обижали тебя? Падай на шконку, отдыхай.

Даша валяется в двухместной камере без окон, задрав босые ноги на спинку кровати.

— Нет, только спрашивали много.

— Не били? Не пугали?

— Всё было очень вежливо.

— Их дурацкое счастье. Но ты не расслабляйся, бить чаще всего начинают не сразу.

— А зачем меня бить? Я и так всё расскажу.

— Чтобы убедиться, что ты рассказала действительно всё. Сначала спрашивают вежливо, потом просто спрашивают, потом начинаются заходы «а вы уверены?», «а чем докажете?», потом начинают давить, угрожать, шантажировать, и только потом бить по роже. Впрочем, бывает, что с рожи начинают, тоже вариант. Сперва отмудохают, потом вежливо, потом опять отмудохают — и так пока не надоест, или пока ты не сдохнешь, что первое случится.

— Обед! — в двери приоткрылось окошко, в него всунули поднос с двумя тарелками и двумя кружками.

— О, заценим здешнюю баланду! — схватила свою порцию Даша. — Хм… Ничего, бывало и хуже. Надо было кексик с собой прихватить, с чайком самое то зашло бы. Так о чём спрашивали-то?

— В основном про какую-то «контору»…