Глава 9. Диалектика

— Можно ей руку отрезать, — деловито сказала Даша. — У меня есть нож.

— Твоим ножом только колоть, — возразила Саша. — Он для льда, а не для ампутаций.

— Ну, мамка меня им почти убила, так что он как минимум двойного назначения. Два в одном, глядь! Или ты считаешь, что моё сердце изо льда, а Саш? Тогда не двойного, конечно, — девочка захихикала.

— Даш, ты ведёшь себя странно.

— Ясен хрен! Мне охуительно больно, и невъебенно прёт! Это я ещё и вполовину не такая странная, как должна быть! Но у меня, глядь, всё впереди! Ты, сестрёнка, ещё удивишься!

— Мне кажется, она потеряла сознание.

«Пользователь 1… Активация паттерна… 84%»

— Отлично, сдохнет не мучаясь!

— Я не хочу, чтобы она умерла!

— Чегой-та? Она за нами шпионила. Как по мне, сдохнет — и хрен с ней. Интересно, рука раньше отвалится?

— Даш!

— Или с трупа можно будет снять? Отличный сувенирчик может выйти — браслет-самодав! Я бы мамке подарила. Один глаз, одна рука… Эй, косоглазка, а ножных браслетов тут нет?

— Она тебя не слышит, мне кажется.

— Ладно, скажи, как загнётся, я ей тогда руку откромсаю.

— Я попрошу помощи. Наверное, там, где нам надели браслеты, знают, как их снимать. Это недалеко, я помню дорогу. Присмотришь за ней пока?

— Ага, заодно поищу нож поудобнее. Пожалуй, ты права — моим руку отрезать умаешься. Им только тыкать хорошо.

— Даш, не вздумай!

— Тебе чо, жалко, что ли?

— Даш!

— Обещаю, что сперва дождусь, пока она кони двинет. И вообще, может, я себе резать собралась! Мне, между прочим, тоже больно!

— И тебе помогут! Я быстро! Не делай глупостей пока, ладно?

— Сашенция, — расхохоталась Даша, — я только их всю жизнь и делаю! Глупости, гадости, мерзости и ебанутости. Ладно, ладно, не трону косоглазку, раз она тебе так понравилась. Беги давай.

«Пользователь 1… Активация паттерна… 91%»

«Пользователь 2… сбой. Число попыток исчерпано. Начата процедура ручного отключения…»

«Пользователь 3… Запрос на переподключение… Отклонён. Начата процедура ручного отключения…»

* * *

В коридоре Саша увидела пожилого мужчину, стоящего у двери соседнего номера. У него такой вид, словно пришёл под утро пьяным и не может попасть ключом в замок — девочка видела такое в каком-то кино, но там это выглядело более забавно.

— Вам помочь? — спросила Саша.

Мужчина повернулся и посмотрел на неё, точнее примерно в её сторону, потому что глаза у него толком не фокусируются, а на лице никакого понимания происходящего.

— Процедура ручного отключения, — сказал он.

— Чего?

— Пользователь принудительно отключается, — мужчина оторвался от своей двери и сделал несколько шагов к их номеру.

— Какой пользователь?

— Идентифицированный.

— Э… Ну ладно. Вижу, вам лучше, я пойду тогда…

Мужчина шагнул вперёд и схватил её за плечо.

— Отключение! — сказал он серьёзно.

— Отпустите, пожалуйста. Мне надо идти, это важно. Занимайтесь своим отключением сами.

— Отключение! — повторил тот и второй рукой схватил Сашу за горло.

Руки у мужчины большие и очень сильные, так что дыхания девочка лишилась сразу. Она попыталась оторвать его пальцы от шеи, но не получилось, сил не хватило. Пинки ногами по всем местам, куда удалось достать, не помогли, кажется, что боли он не чувствует.

— Сашенция, ты с кем тут разговариваешь… Ах ты падла! А ну отпустил, уёбок! — моментально сориентировавшаяся Даша изо всех сил пнула нападающего в колено. — Да глядь, где ж мои боты?

В кедах пинок вышел не таким эффективным, но мужчина обратил на неё внимание:

— Отключение пользователей!

Отпустив плечо Саши, он, не прекращая душить девочку, потянулся освободившейся рукой к Даше.

— Отъебись, урод, — спокойно сказала та и воткнула нож ему в бедро.

Мужчина не отказался от своих намерений, но дотянуться до второй девочки ему не хватило размаха рук, а повреждённая нога заставила потерять равновесие. Саша, воспользовавшись моментом, вывернулась из захвата и метнулась в номер. Даша отпрыгнула за ней и захлопнула дверь, которая сразу затряслась от ударов снаружи.

— Сашенция, ты цела?

— Я… кх-кх-кх, — девочка закашлялась, осторожно трогая горло, — я крепкая. Но это было очень неприятно.

— Надо думать, — фыркнула Даша. — Когда убивают, это мало кому нравится. А с чего он на тебя накинулся-то?

— Не уверена. Мне кажется, что он находился… — Дверь снова затряслась от ударов и девочка поправилась: — …находится под внешним информационным воздействием. Но я не успела разобраться, каким именно.

— Да и хрен с ним, — отмахнулась Даша, вытирая нож прихваченным с кухни полотенцем. — Мало ли на свете ебанутых. Ого! А он прям сильно старается! Во вштырило идиота!

Дверь в номер из прочного пластика, но она уже выгибается вовнутрь и неприятно потрескивает.

— В коридоре над дверью камера, — сказала Саша. — Можно посмотреть. Ты его ранила, боюсь, что истечёт кровью…

— Ты боишься за него? — изумлённо спросила Даша. — Этот шиз тебя чуть не придушил! Я бы ему в печень нож всадила, но побоялась не дотянуться.

— Даша! Нельзя же так!

— Ещё как можно. Нужно, глядь!

— Тебе сейчас больно, и ты не в себе. Он тоже не в себе, это я успела понять. Может быть, ему тоже больно.

— Ладно, давай глянем, чего он так старается… Где смотрелка?

Саша, сориентировавшись, включила выполняющий функцию электронного дверного глазка экранчик.

— Хренасе! — сказала Даша. — Да он не один там!

Широкоугольная камера над дверью захватывает кусок коридора и на изображении с неё видно, что вход в номер штурмуют уже пять человек, причём тот, что напал на Сашу, лежит на полу, заливая его кровью из раны в ноге, но даже в этом положении продолжает долбить дверь кулаками. Стоящие на ногах — трое мужчин и одна женщина, — настроены решительно, и, если бы не толкались, мешая друг другу и скользя в луже крови, то уже сломали бы дверное полотно.

— Мы тут долго не просидим, глядь, — уверенно оценила ситуацию Даша, — снесут кхуям дверь, и нам пязда. Давай-ка валить отсюда. Есть пожарная лестница снаружи, на неё можно выбраться через балкон.

— А как же Динь?

— Да она, может, уже кони двинула…

Азиатка жива, но в себя не пришла. Лицо белое, в испарине, одежда промокла от пота, пальцы подрагивают, ноги подёргиваются.

«Пользователь 1… Активация паттерна… 99%»

«Пользователь 2… Ручное отключение…»

«Пользователь 3… Ручное отключение…»

— Это оно про что? — ткнула пальцем в терминал Даша.

Вместо интерфейса заказа доставки там чёрный экран с надписями.

— Не знаю, — отмахнулась Саша. — Здешняя инфосфера словно с ума сошла! Ещё вчера казалась такой упорядоченной, а сегодня полный хаос…

— Никогда не доверяла дофига умным железным хреновинам, недаром коротышки называют их «дурной грём». Да вон, хоть Хахетбуля взять… Глядь, валим отсюда нафиг!

Дверь захрустела, поддаваясь напору снаружи.

— Нельзя бросать Динь! — заупрямилась Саша. — Они могут ей навредить!

— Вечно ты создаёшь на ровном месте проблемы! Да пусть хоть сожрут шпионку косоглазую!

— Даш!

— Ладно, потащим эту дуру с собой! Но не обещаю, что не уроню её с лестницы…

— Даш!

— Ну хорошо. Не уроню. Специально, по крайней мере. Так-то она тяжёленькая… Берись с другой стороны.

Поднятая на ноги и поддерживаемая с двух сторон девочками, Динь неожиданно начала двигаться сама. Ей словно бы стало лучше, хотя глаза она так и не открыла.

«Пользователь 1… Активация паттерна… Успешно. Ожидание команды…»

— Лезь давай! — Даша пихает её в спину. — Вот, здесь, да. Вниз или наверх, Саш? Бежим или прячемся? А, глядь, сама вижу… Да откуда их столько? Наверх ползи, косоглазка! Саш, запирай за нами люки на площадках. Не знаю как! Как-то!

— Тут есть засовы. Интересно, зачем они на пожарной лестнице?

— Не рефлексируй, задвигай и всё! Может, они не допрут, как залезть…

Внизу собирается толпа, пока небольшая, человек двадцать. Они смотрят наверх, на карабкающихся по лестнице девочек, Саше кажется, что она слышит что-то про «отключение», но прислушиваться некогда — первые уже пытаются, подпрыгнув, достать до нижней площадки лестницы. Пока у них ничего не выходит, но те, кто ломились в их дверь, уже топчутся на балконе, примериваясь. Руки их сбиты в кровь — дверь дорого продала свою прочность, — движения неловкие, с координацией проблемы, но видно, что это их не остановит. Один полез через ограждение балкона, зацепился, повис, дёрнулся, попытался подтянуться, сорвался, посыпался вниз, ударяясь о перила пролётов, упал на землю среди равнодушно расступившейся толпы, остался лежать неподвижно. Никто из стоящих на него даже не посмотрел. С балкона полез следующий, уже более удачно — перебрался на площадку пожарной лестницы, двинулся по ней вверх, упёрся в запертый люк, толкнул его вверх, не преуспел, но и не сдался.

— Тупые, — констатировала Даша, свесившись с крыши. — Но упорные.

— В конце концов они догадаются пролезть через верхний этаж, — ответила Саша.

— Не ссы, нам всего чуток пересидеть надо. Пару часов, может быть.

— Ты как себя чувствуешь?

— Как будто из моей руки жарят шашлык. На самом деле просто боль, это говно как-то воздействует на нервы. Мясо и кости целы. Я выдержу. А у тебя по-прежнему ничего?

— Всё в порядке. Я немного иначе устроена. Шея вот болит, — Саша потрогала кровоподтёки, которые оставил душивший её мужчина, — а руке хоть бы что. Моя нервная система не поддалась.

— Повезло, — кивнула Даша. — Смотри, там какой-то домик на крыше. Дверь железная, окон нет, выглядит прочным.

— Техническое помещение.

— Да насрать. Потащили туда косоглазку, берись!

Азиатка, однако, встала с пыльной крыши и пошла сама, хотя и неуверенно, словно ощупывая что-то перед собой руками. Глаза она при этом всё так же не открывает.

— Я помогу, — подхватывает её Саша под локоть. — Динь, ты меня слышишь?

— Вроде бы… — ответила та неуверенно. — Всё такое удивительное! Ты похожа на пучок нитей, знаешь? Сложный такой узел, очень необычный и красивый! Оказывается, весь мир состоит из ниток!

— Ну всё, — прокомментировала Даша, — мандец. Засвистела фляга.

— Тебе не больно? — Саша осторожно направляет девочку к двери технического помещения.

— Нет, больше нет. Мне странно. А ещё… — Динь тряхнула рукой, и браслет с неё упал на крышу. — Он мне больше не нужен.

— Ну вот, — обрадовалась Даша, хозяйственно подбирая устройство и убирая в карман, — и резать ничего не пришлось. Само отвалилось!

— Так необычно… — продолжает азиатка, — мне больше не нужны глаза. Я без них лучше вижу. Глазами я не видела, что мир сплетён из ниток. Такие интересные узоры! Кажется, если присмотреться, я пойму, почему они такие… Дай нож! — Обернулась она к Даше.

Глаза закрыты, лицо растерянное, но счастливое, губы расплылись в безумной улыбке.

— Ага, щаз! Бегу, глядь, и падаю! Тебе в таком приходе только ножа не хватает!

— Не бойся, я просто вырежу себе глаза. Они мешают смотреть!

— Во-во, и я об этом. Ничо так тебя накрыло! Штырит и таращит.

— Я боюсь, что они случайно откроются, и я перестану видеть мир правильно. Стану опять как все…

— У меня есть платок, — сказала заботливо Саша. — Хочешь, я завяжу тебе глаза?

— Да, наверное… Это же поможет?

— Обязательно поможет! Вот, сейчас, давай сперва зайдём сюда…

В техническом помещении на крыше пыльно, просторно и жарко. На стенах провода, кабельные сборки, коммутационные коробки, экраны и гнезда подключения.

— Как тут красиво-о-о! — зашептала Динь. — Разноцветное кружево светящихся нитей…

— Садись, вот стул, — заботливо усаживает её Саша. — Сейчас завяжу тебе глаза. Так удобно?

— Саш, — спросила с сомнением Даша. — Это не очень похоже на платок.

— Ну да, это носки, — вздохнула девочка. — Платок я забыла внизу, в номере. Они чистые… Ну, почти.

— А, ну тогда ладно. А то я уж испугалась, что тебя тоже накрыло. Хрен его знает, вдруг это заразно? — девочка заперла изнутри железную дверь. — Вот, так-то лучше. Такую руками не сломать.

— А ты знаешь, что горишь внутри чёрным огнём? — внезапно спросила Дашу Динь.

— Вона чо, — понимающе кивнула та. — А я-то думаю, чой-та у меня дым из жопы?

— Можно твою руку? Нет, не эту, с браслетом?

— Ну, подержись, — с сомнением ответила девочка, — но учти, если укусишь — дам по башке!

Динь схватила её за запястье, покрутила перед завязанными глазами, сказала задумчиво:

— Вот, значит, как… Оно тебя мучает?

— Да, то ещё говно. Но я справлюсь.

— Теперь я вижу, как всё устроено. Неправильно. Нити с самого начала заплели некрасиво. А потом кто-то всё сломал, и стало ещё хуже. Совсем плохо. Теперь все как куклы на ниточках, но я не вижу того, кто за них дёргает… А может, его и нет… Нити на что-то наматываются и дёргаются без всякого смысла… Но что это? Почему оно крутится? Не вижу…

— Ничего, — похлопала её свободной рукой по плечу Даша. — Авось не навсегда. Потаращит и отпустит. Зря ты так упоролась, конечно. Ишь, нитки у неё везде…

— Да, везде. — Динь кивнула. — Их можно сплетать и расплетать, смотри!

Она пошевелила пальцами, браслет на Дашином запястье расстегнулся и упал на пол, открыв багрово-синюю полосу кожи.

— Динька, — заявила девочка, растирая руку, — беру все слова назад. Ты офигенная, я тебя обожаю, прощаю, что шпионка. А Сашке так можешь?

— Ей не нужно, она сама умеет…

— Са-а-аш?

— Да, наверное, уже смогу, — призналась та. — Почти разобралась с потоками.

— Только не говори, что у тебя теперь тоже кругом макраме…

— Нет, я не вижу фрактальные структуры. Но браслет пока не хочу снимать, мне он не навредит, а точка подключения может пригодиться…

— Какого подключения?

— К информационному пространству среза. Оно тут очень мощное, но сейчас как бы в шоке и не откликается. А ты как себя чувствуешь? Рука болит?

— Да охрененно чувствую! Рука теперь просто болит, а не горит адским пламенем, как будто я её дьяволу в жопу по локоть засунула. Большой, глядь, прогресс, спасибо косоглазке. А ещё я поняла!

— Что именно?

— Что за хрень творится! Браслет меня сбивал, но без него чую! Это коллапс, сестрёнка! Срез валится в коллапс, прикинь!

— Ты как будто рада этому.

— Рада? Да я, глядь, счастлива!

— Прости, что спрашиваю, но это же не ты его устроила?

— Не, не я, честно. Но раз уж понеслось говно по трубам, то хули теперь стесняться? Сашка, это же охренеть какая удача! Никакой больше ломки! Никакого сенсус-дефицита! Ничего не надо добывать, покупать, платить, унижаться! Я снова стану сильная! Мандец какая сильная! Это очень сытый срез, развитый, дохренища народу! Фокус вызреет эпически мощный, и как только он всосёт в себя всё, я его — чпок! — Даша сделала хищный жест ножом. — Ты, Сашенция, даже не представляешь, какой это кайф! Поток сенсуса! Фонтан сенсуса! Грёбаный водопад сенсуса, и я в нём купаюсь, ныряю, плаваю, пью его и жру! Впитываю тушкой! Всасываю жопкой! Сру им, ссу и блюю, а потом снова впитываю! Становлюсь сенсусом, растворяюсь в нём и кристаллизуюсь из него!

— Даш, ты меня пугаешь…

— Тебе не понять. Это просто сравнить не с чем. Только в эти моменты я и живу…

— Даш, но ведь много людей погибнет!

— Много? Да вообще, глядь, все! Это ж коллапс! Фокус преобразует их время в сенсус, насосёт им брюшко, а я это брюшко проткну своей иголочкой! — Даша снова помахала в воздухе ножом. — Брюшко такое: ЯБЛЫСТЬ! Я такая: ВАУ! ВКУСНААА!!!! Красота же, ну!

— А это никак нельзя остановить?

— Коллапс? А нахрена?

— Чтобы люди не умерли.

— Саш, люди всегда умирают. Есть хитрожопые, которые живут зверски долго, но в конце концов и им мандец приснится. Да, все те ушлёпки, которые ломятся сейчас на лестницу, собираясь нас то ли грохнуть, то ли сожрать, в ближайшие дни сдохнут. Но они ведь и так сдохнут! Люди нужны, чтобы перерабатывать время в сенсус. При коллапсе это происходит быстрее, вот и всё.

— Даш, это неправильная логика. Если все умрут, это не значит, что жизнь ничего не стоит.

— Ну что ты от меня хочешь? Отказаться от куска, который сам в рот лезет? Ради чего? Коллапс-то от этого не прекратится!

— А как его прекратить?

— Да никак. Корректоры Конгрегации занимались тем, что выдёргивали фокус, срез тогда дох не весь и не до конца, но они, уж поверь, делали это не для того, чтобы всех спасти, а для того, чтобы сожрать самим. Еда, которая добывает еду.

— Так давай вытащим этот фокус!

— Тогда я нихрена не получу. Никакого сенсуса для Даши!

— Зато люди выживут!

— И что нам с них?

— Даш!

— Ну что сразу «Даш»? Я без понятия, как искать фокус! Потом, когда насосётся, без проблем, но тогда тут уже и спасать будет нечего. Корректоры их чуют, типа синька к синьке, но я-то не корректор! Я, глядь, наоборот! Так что, даже если бы я захотела прекратить коллапс, то не смогла бы. Но я не хочу! Это наш шанс решить все проблемы, Саш! Во мне мощи будет как в ёбаном бульдозере! Ненадолго, правда, — вздохнула она. — Я же каличная, долго не удержу, но реально можно дофига успеть. Мамку твою найти. Мамку мою грохнуть. Да мало ли ещё чего!

— Даш, люди умрут.

— Эти люди, Саш, — прислушайся! — только что выломали дверь на крышу! Сейчас они будут очень сильно стараться нас убить.

В стальную дверь технического помещения грохнуло раз, два, потом по ней замолотили непрерывно. Дверь толстая, открывается наружу, стены из литого бетона, окон нет, только небольшие отдушины под потолком. К одной из них и припала Даша, вцепившись руками в кабельный короб и уперевшись ногами в металлические шкафчики.

— Дофига, глядь! — сказала она с каким-то даже удовлетворением. — Десятка три, и это только те, кого я вижу. Из хороших новостей — оружия у них нет, и соорудить таран ума пока не хватило. Руками они дверь не сломают.

Девочка спрыгнула на пол и вытерла пыльные руки о штаны.

— Из плохих — жрать тут нечего, пить тоже. Из снова хороших — есть ведро с крышкой, туда можно ссать, если приспичит. Из снова плохих — днём тут будет адски жарко. А пить, как я уже говорила, нечего. Из снова хороших — коллапс прёт во весь рост, так что сутки-двое и готовас. Продержимся как-то. Из снова плохих — Динька тоже может взбеситься в любой момент. В общем, сраная, глядь, диалектика.

— Динь, ты как? — спросила Саша.

— Я странно, — ответила та.

— Никаких порывов «отключить пользователя»? — уточнила Даша.

— Нет. Зачем?

— Ну, вот тем, за дверью, прям приспичило.

— Это не они. Это вирус в системе.

— А тебя он, значит, не берёт?

— Нет, у меня теперь нет браслета.

— А они тогда почему не снимут?

— Сперва не могли, а теперь некому. Загрузилась программа прямого управления, инициированная вирусом.

— А почему тебе не загрузилась?

— Загрузилась. Но другая. Теперь я чувствую каждое отключение. Их много. Очень много. И становится всё больше. Каждое наполняет светом нити узора…

— Ясно-понятно, — сказала Даша. — Кукуха прощается с Динь и уезжает нахрен, пожелаем ей счастливого пути. Видимо, долбанувшихся наглухо даже вирус не берёт. Но я бы всё-таки привязала Диньку к стулу. Чисто на всякий случай.

— Не надо, — попросила Саша, — я пригляжу за ней.

— Видишь, Сашенция, как хорошо всё складывается! И коллапс развивается, и твоя совесть спокойна! Один хрен мы ничего с этим сделать не можем, те, снаружи, нас просто не выпустят! Ближе к концу, когда они все сдохнут, мы выйдем. К тому времени фокус насосётся так, что даже я его почую, останется только ножичком — чик! И всё, хлебай, Даша, полным хлебалом!

— Звучит ужасно!

— Да насрать. К концу коллапса фокус уже не человек, а надутый бурдюк с сенсусом. Дурак будет тот, кто не выпьет.

— А если не выпивать?

— Выпьет кто-нибудь другой. Или так, в порожняк пузо лопнет и всё выльется. Или он его весь усвоит, превратится в неведомую хуйню и исчезнет хрен знает куда. Но это уже байки, наверное. Мамка говорила, коллапсы специально придуманы для концентрации сенсуса в одном отдельно взятом пузе, чтобы его жрать удобнее было. Я, вот, например, выжрать сенсус из среза не могу, концентрация низкая, а из фокуса — как здрасьте! Удобно, чо.

— Мне кажется, или там слышны выстрелы? — забеспокоилась Саша.

— Тихо! — Даша ловко, как обезьяна, вскарабкалась к отдушине под потолком. — Ага, точняк! Кто-то поднимается по лестнице на крышу, стреляя в этих отключальщиков. Из хорошего — меньше упёртышей будут ломать нам дверь. Из плохого — хрен его знает, что ожидать от тех, кто стреляет.

— Опять диалектика? — спросила Саша.

— Она, глядь, самая…