Стрельба, судя по звукам, выплеснулась на крышу и перешла из отдельных выстрелов в ураганную пальбу очередями. Несколько пуль ударили в железную дверь, но не пробили, девочки вжались в угол, только Динь так и осталась сидеть на стуле, глядя завязанными глазами на что-то видимое только ей и улыбаясь.
Выстрелы затихли. Кто-то застонал, послышался одиночный «бах». Потом ещё несколько, с паузами.
— Добивают, — шепнула Даша. — Контрольные.
Кого-то бурно вырвало.
— Чо, сопля, — послышался насмешливый мужской голос, — не нюхал кровушки с говнецом? А мне нравится. Люблю как пахнет после боя. Если чуешь, значит выжил! Такая сразу бодрость в теле образуется! Ну что, закончил?
— Да, — сказал измученным тоном второй. — Уже всё…
Этот голос моложе и не такой уверенный.
— Чтоб ты без меня делал, сопля!
— Просто подождал бы. Они бы сами друг друга перебили уже к вечеру, да и фокус бы получше созрел… Нафига он вам такой ранний?
— Вот тебя спросить забыли, малец. Твоё дело простое — найти. Кстати, где он?
— Вон там, скорее всего, в будке. Не зря же зомбаки туда ломились…
Послышались шаги, потом в дверь постучали.
— Алё, есть кто дома?
Даша с Сашей озадаченно переглянулись, не зная, как реагировать.
— Да я знаю, что есть. Дверь изнутри не сама себя заперла же. Открывай, дружок, мы тебе ничего не сделаем. Не заставляй дядю тратить пластит! Контузит тебя, кому это надо? Ну же, камон, шевелись!
— Надо открывать, — шепнула Даша. — Делаем вид, что местные, поняла?
Девочка шагнула к двери, отодвинула засов.
— Вхожу! — предупредил голос. — Без глупостей.
Мужчина лет сорока, гладко выбрит, причёска — ёжик с проседью, одет в военное, в руках короткий автомат.
— Давайте знакомиться, я майор Михеев. Вон то зеленоватое блюющее недоразумение — Боник. Отчества у них не в ходу, звания не заслужил, фамилию помнить — много чести. Так что просто Боник.
Молодой человек примерно лет семнадцати досадливо скривился. Он уже не блюёт, но выглядит всё ещё бледновато. Оружия у него нет, одет в походное, на глазах круглые чёрные очки-гоглы.
— Даша. — Ткнула в себя девочка. — Саша, Динь. Мы тут спрятались от… вон тех. Не знаем, что с ними случилось, все как с ума посходили!
— Подружки, значит?
— Мы с Сашей сёстры, а Динь соседка.
— А чего вы ей глазки-то носками завязали?
— Да она чего-то башкой тронулась, видеть они ей мешали, а так, вроде, успокоилась малёх.
— Она, значит, тронулась, все вокруг тронулись, а вы, значит, одни нетронутые сидите. Интересно девки пляшут… А ну, Гюльчатай, открой личико! — мужчина одним движением сорвал повязку.
Динь зажмурилась и закрыла глаза ладонями.
— Не-не, так не пойдёт, — майор с усилием оторвал её руки от лица, но Динь жмурится и мотает головой.
— Подержи ей руки! — командует он Бонику.
Парень неохотно подходит, пытается удержать за запястья, девочка вырывается, тонко вскрикивая.
— Не мучайте её! — сказала Саша. — Она ничего плохого не сделала!
— Мы чисто посмотреть, проверить кое-что.
— Отвалите от Диньки! — резко сказала Даша.
— А то что? — Мужчина пытается пальцами раздвинуть девочке веки, та извивается на стуле и отворачивается.
— А то твои глазки будут смотреть из твоей жопки, мудила.
— Ути какие мы страсные, бозесь мой! Сиди на попе ровно, поссыкуха! Вокруг коллапс, закон — тайга, спросить за тебя некому. Нихрена вашей соседке не сделается.
— Свалил бегом, еблан военный! — Даша отлипла от стены, лицо её перекосилось злой усмешкой, в руке словно сам собой появился нож.
— Ты им что, манду бреешь? — скривился майор. — Брось железку, дура! Пристрелю же.
Он перестал лезть пальцами в глаза Динь и взялся за автомат.
— Не вынуждай меня, реально же прибью.
— Товарищ Михеев, — жалобно сказал Боник. — Не надо!
— Да в хрен мне не впёрлась девка, пусть валит! Но они ж тут все долбанутые! Коллапс же! Пырнёт ещё с дуру… Считаю до трёх, потом ты труп! Раз, два…
Мир застыл. Майор стоит с автоматом в руке, раскрыв рот на слове «три», Боник пытается удержать руки Динь, та вывернула голову, пытаясь убрать зажмуренные глаза подальше. Все неподвижны, как на стоп-кадре, только Даша небрежным шагом подходит к военному и деловито осматривает его вблизи.
— О, пистолет, — говорит она с интересом, извлекая оружие из кобуры. — Саш, хочешь себе?
— Не особо. Ты что сделала?
— Мамка называет «застанить», но это не состояние и не действие, а… не знаю, кароч, какая в жопу разница? Они нас слышат, кстати, но ни вздохнуть, ни пёрнуть не могут. Обожаю станить всяких утырков! Что там я ему обещала? Глазки в жопку? Это мы запросто! — Даша приложила майору к щеке острие ножа и начала медленно двигать его к глазу.
— Даша, не надо!
— Сашенция, ты птенец птицы обломинго! А вот прикинь — сейчас я вырежу ему глаз, разрежу на жопе штаны и аккуратно впихну глаз промежду булок! Потом второй так же! Он всё это будет чувствовать, но даже очком ёкнуть не сможет! Разве не круто?
— Вообще некруто.
— А мне нравится. Я же просила его не лезть к Диньке! А он в глаза руками! Ну не мудак ли? Скажи, я ведь его предупредила?
— Предупредила, но…
— Дважды! Дважды предупредила, Саш! И кто он после этого?
— Человек, который тебе не поверил. Решил, что ты просто подросток с закидонами. И что же теперь, всех убивать?
— Да не буду я его убивать! Это не смешно. Глаза в жопе — да, стильно, весело, задорно. Зарезать? Ну, так себе прикол. Зарезать любой дурак может. С какого глаза начать, как ты думаешь? — Девочка кольнула остриём нижнее веко, выступила капелька крови.
— Даша, ну пожалуйста!
— Не, ну а что с ними делать? Вот скажи, что?
— Я была бы не против узнать, кто они и что тут делают.
— Ну так я ему и не язык отрежу. Глаза для разговоров не нужны.
— Даш!
— Ты жуткая душнила, знаешь?
— Ты говорила. Семьдесят три раза.
— Ладно, давай потрындим для начала…
Девочка щёлкнула пальцами, в помещении резко потемнело и оно словно заполнилось серым туманом. Стены, дверь, оборудование, сидящая на стуле Динь — всё это как будто потеряло вещественность, осталось контурным наброском реальности.
— Это Изнанка, ушлёпки, — устало сказала Даша. — Знаете такое слово? Ты, очкастый, мне кажется, должен знать…
Она шагнула к Бонику, вытянула руку с ножом к его лицу, тот сдавленно пискнул: «Не надо!», но она всего лишь поддела резинку очков и сбросила их с головы.
— Ну вот, я так и думала! Синюха!
Глаза у парня ярко-синие.
— Ты, небось, думал, что на Изнанке как дома? — фыркнула Даша. — Но хрен там плавал! Это я тут как дома. А вы, синюхи, у входа топчетесь, грязь на коврик несёте. Так что учтите, живы вы тут ровно до тех пор, пока мне интересно. Если бы не добренькая Саша, я бы на вас энергию, большим трудом накопленную, не тратила, а отпустила в свободное плавание в глубокое ничего. Знаешь, что там с людьми происходит? Вам же всем в Школе показывают?
— Знаю, — выдавил из себя Боник. — Но я не из Школы, свалил давно. Решил, что хватит с меня учёбы. Нанялся, вот, к ним, — парень дёрнулся показать на майора, но не смог пошевелиться.
— А они кто?
— Не говори ей! — быстро сказал майор.
— Да щаз. Он всё скажет. И ты. Добренькая Саша огорчится, если я вас покалечу, но если просто…
Военный вдруг замерцал, потемнел, стал немного не в фокусе, словно начал проваливаться глубже этого загадочного непространства. Лицо его исказилось от ужаса, но Саша может только гадать, что он видит спасёнными от анальной трансплантации глазами.
— Контора, — торопливо признался Боник. — Они называют себя «Контора». Корректоры им нужны, чтобы находить в коллапсных срезах фокусов.
— Зачем?
— Не знаю! Честно не знаю! Я нахожу и сваливаю, дальше они сами. Просто работа! Мне хорошо платят и не парят мозги, а в Школе было наоборот! Живи в общаге, делай что скажут, а когда однажды не вернёшься, никто и не спросит, что с тобой стало!
— С тобой всё ясно. Теперь ты… — Даша сделала жест рукой, военный обрёл плотность и перестал просвечивать. Двигаться он по-прежнему не может, но мелко дрожит, и лицо бледное, как бумага.
— Всё понял или повторить?
— Да, понял. Нет, не надо.
— Всё расскажешь?
— Да. Что угодно.
— Так, майор, что вам тут было надо?
— Найти фокус. Доставить. Передать научной группе.
— То есть, вытащить из среза? Прекратить коллапс?
— Нет, всё в этом же срезе.
— И зачем?
— Не знаю.
— Не верю. — Даша покачала головой. — Повторяем погружение?
— Нет, не надо! Я правда не в курсе. В этом срезе артефакт типа кресла, здоровая дура из металла. Умники наши его называют «трон». Забрать нельзя, только на месте использовать, но аборигены против. Наши пытались договориться, потом внедриться, но местные отбивались. Тогда им запустили вирус, который должен был активировать потенциальный фокус. Это всё, что я знаю! Я не куратор, а простой оперативник! Политику партии до меня не доводят!
— Вот видишь, Саш, — укоризненно сказала Даша, — а говорят, что это я плохая девочка…
***
— Значит, глазки у неё там синие? — спросила Даша, разглядывая Динь.
Азиатке вернули носочную повязку, и теперь она сидит на стуле, сосредоточенно рассматривая что-то невидимое.
— Скорее всего, — ответил Боник. — Я её чувствую как фокус.
— Проваливайте.
— Девочки, — осторожно спросил майор, — может, договоримся? Не знаю, что вы такое и знать не хочу, бодаться с вами тем более, но у меня задание.
— Проваливайте, — повторила Даша. — Ты, синюха, хватай этого сапога и оба из среза бегом.
— Девочки, но ведь коллапс! — не оставляет попыток майор.
— Который вызвали вы, — напомнила Саша.
— Мы вызвали, мы и компенсируем! Нашим не нужно, чтобы срез накрылся, им нужен тот трон, так что, как только мы притащим фокус, коллапс сразу тормознут, они умеют! Им для этого фокус и потребовался!
— Брехня. — Даша покачала головой. — Чтобы остановить коллапс, достаточно убрать фокус из среза. А вы его куда-то тащите. Для вас синюхи — еда. Ресурс, сырьё, или что там ещё. Имей в виду, Боник, ты тоже! Не знаю, что вы собрались делать с Динь, но обломитесь. Не в этот раз. Сами свалите или выпнуть вас на Изнанку?
— Сами, — мрачно сказал майор. — Не прощаюсь, ещё увидимся…
Он шагнул к Бонику, и они вместе исчезли.
— Они вернутся же, да? — спросила Саша. — Мне кажется, что такие не отступают.
— Ясен хрен, — кивнула Даша. — Задний ход конструкцией не предусмотрен. Но им понадобится время, а оно работает на нас. Срез дохнет, Динька тащит в себя сенсус, ещё немного, и я смогу её…
Девочка звонко щёлкнула ногтем по острию ножа.
— Ты её поэтому не отдала? Чтобы сожрать самой?
— Ты даже представить не можешь, как мне этого хочется. Как мне это надо.
— Даш!
— Я Даш, да вот ты «не дашь»… Смешно, да? Уловила шутку? Даш-не дашь!
Девочка засмеялась, но как-то невесело.
— Знаешь, Сашенция, есть хороший принцип: никогда не знакомьтесь с едой.
— Да, я в книжке читала: «Алиса, это пудинг. Пудинг — это Алиса…»
— А что такое пудинг?
— Что-то вроде пирога, мне кажется.
— Мне теперь Диньку как-то неловко сожрать. Она мне браслет сняла, а я её ножиком — пырь! Мамка бы обязательно сказала, что я сопля жидкая и нюня никчёмная…
— Ты больше не должна быть такой, как она хотела.
— Я, глядь, в курсе. Эх… Иди сюда, бери косоглазку за руку… Попыздохали!
***
— Что это за место, Даш?
— А на что похоже?
— На автобусную остановку.
— Ну так это она и есть. Эй, Динька, ты там как?
— Я почему-то ничего не вижу, — пожаловалась та.
— Ну так у тебя носки на глазах.
— Зачем?
— Ты попросила.
— Не понимаю…
Динь осторожно стащила с головы повязку и, щурясь от яркого солнца, открыла глаза. Вместо густо-карих, почти чёрных, они стали ярко-синие. В сочетании с характерно азиатской внешностью девочки выглядят необычно.
— Теперь видишь?
— Да, но как будто… Не знаю… странно. Словно какие-то нити местами просвечивают. А как мы тут оказались? И где мой браслет?
— Ты что последнее помнишь? — спросила Даша.
— Цифросфера засбоила, я пошла проверить, всё ли с вами в порядке, потом… что было потом? Ах да я, кажется, заказала чай… нет, не помню. Почему я без браслета?
— Они тут не работают, — сказала Саша.
Девочка подцепила свой браслет пальцем и легко сняла.
— Но как же тогда соединиться с Цифросферой?
— Никак. Тут её нет. Тут, кажется, вообще ничего нет… Даша?
— Почему «ничего»? Автобусная остановка, вот, есть.
— А зачем она нам?
— Чтобы покататься на автобусе, ясен хрен. Ты же запретила мне… хорошо покушать, так? — Даша покосилась на растерянную Динь.
— Ты бы не поступила с ней так!
— Может, нет, а может, и да. Ты делаешь меня мягкой, как говно, сестрёнка! Однажды это выйдет мне боком, потому что мультиверсум — ебанически жёсткое место. Не будь там тебя… по-всякому могло повернуться. Но что уж теперь говорить, проехали. В общем, я вместо того, чтобы кое-кого скушать, прокатила её за свой счёт докуда вышло. Как будто я не Даша-Разрушительница, а какая-нибудь сопливая дура-корректорша из грёбаной Школы тупых синюх.
— Не сердись, Даш, ты всё правильно сделала. Я очень рада и горжусь тобой.
— Ой, вот не надо мне мешать говно с сахаром! Я и так сожру, я привычная. В общем, «опять на нуля, ля-ля-ля, ох ты бля». Недолго Даша веселилась. Кароч, меня ломает, сил тащиться через Изнанку нет, ждём автобус.
— А когда он будет?
— Я тебе что, диспетчер? Понятия не имею.
— И что, мы так и будем сидеть тут под столбиком?
— Нет, пойдём в вон тот мотель.
***
— Здрасьте, девочки, — поприветствовал их молодой человек, сидящий за стойкой под светящейся табличкой «Места есть». Ниже приписано маркером «Всегда!».
Он ткнул пальцем в табличку и поправил винтажные чёрные очки на носу.
— Привет, — сказала Даша. — Когда автобус? Куда автобус?
— Вот прям сразу к делу? — улыбнулся тот. — А поговорить? Не каждый день три таких красотки…
— Автобус! — нетерпеливо притопнула кедом девочка.
— Ладно-ладно, как хотите. Но времени всё равно полно, он только вечером будет. Рейс Терминал — Чёрный город. Прибудет на закате, дальше двинет утром. Так что места у меня, конечно, есть всегда, но вечером выбор сильно сузится. Будете брать номер?
— Будем, — решительно заявила Даша.
— На троих?
— А ты видишь тут ещё кого-то?
— Ну, может быть, вы поодиночке хотите сидеть.
— Не, это скучно.
— Вам с видом на пустоши или с видом на пустоши?
— А в чём разница? — спросила Саша.
— Окна на восток или на запад. Пустоши абсолютно одинаковые, но кто-то любит солнце с утра, кто-то вечером.
— На восток, — сказала Даша. — Вечером будет не так жарко, а утром мы уедем.
— Как скажете, девчонки. Почти всё свободно. Днём подтянутся те, кто на автобус, ночью те, кто на нём едет, захотят поспать, вытянув ноги, а сейчас мотель в вашем распоряжении. Пойдёмте, провожу вас в номер.
— Нахрена? Сами что ли не найдём?
— Эй, — слегка обиделся парень, — я не беру денег с путешественников. И знаете почему?
— Потому что взять с них нечего? Потому что тут негде потратить бабки?
— Ну и поэтому, конечно, — рассмеялся тот. — Но ещё и потому, что держу мотель ради фана. Вечером будет туса и пирушка, вы, разумеется, приглашены, но я уже с неделю не видел людей и ни с кем не разговаривал.
— И чо нам теперь, усраться?
— Туалеты в номерах в полном порядке!
— Даш, не щёлкай на него зубами, — примирительно попросила Саша. — Пусть проводит, тебе что, жалко? Она немного не в настроении, не обижайтесь, пожалуйста.
— Я ни на кого не обижаюсь, — отмахнулся парень. — Вы себе не представляете, какая странная публика тут порой останавливается. В этом большая часть удовольствия от работы, компенсирующая бесконечную уборку в номерах, ремонт протекающих труб и полудохлой электрики. А ещё выдры! Настоящее стихийное бедствие! По ночам выходят из нор и перегрызают всё!
— Но вы всё равно этим занимаетесь? Зачем? — спросила Саша. — Если вам нравится болтать с путешественниками, почему не открыть мотель в каком-нибудь населённом срезе?
— Потому что таких путешественников, как тут, там не встретить. Те, кто знают, где сесть на автобус, очень необычные люди, понимаете? Вот вы, например…
— Не надо нас например, — сказала Даша.
— Как скажете. Кстати, меня зовут Орик, а вас?
— Ты ещё документы попроси, глядь!
— Я Саша, это моя сердитая сестра Даша, но она не всегда такая, иногда бывает весёлая.
— Точняк, когда врежу кому-нибудь!
— …А это Динь.
— Динь! Такое прекрасное имя для такой прекрасной девушки!
— Спасибо, — смутилась та.
— Не за что, я всегда рад встретить коллегу!
— Я не понимаю…
— Разве? Вот же! — парень картинным жестом снял очки и, рисуясь, продемонстрировал невероятно синие глаза.
— Какой необычный цвет, — сказала Динь тихо, — никогда таких не видела!
— Э… — Орик заметно растерялся. — А как же…
— У неё не было случая посмотреть в зеркало, — пояснила Саша.
— То есть, Динь не из Школы? А я ещё удивился, как ухитрился не заметить такую красотку в общаге! Вот ваш номер, сейчас открою…
— Хватит клеить Диньку, — буркнула Даша. — Она ещё не вдуплила, что старая жизнь закончилась.
— Ключи оставлю в двери, постарайтесь не потерять, я запарился выпиливать дубликаты, да и заготовки почти кончились. Три кровати, бельё чистое, вода в душе тёплая, можно включить кондей, но учтите — вечером, когда народу будет много, вырублю, потому что больше, чем пять номеров генератор не тянет. Холодильников в номерах нет, но есть в буфете, если надо положить продукты, то можно воспользоваться.
— У нас ничего нет, — развела руками Саша.
— Покормить вас?
— Если можно!
— Конечно можно! Буфеты для того и придуманы! Бросайте вещи тут, и пошли!
— У нас нет вещей. Мы торопились и не успели собраться.
— Ах да, вижу. В таком случае просто запомните, где ваш номер.
***
— Все будут омлет с гренками и помидорами? — спросил Орик.
— Я жру всё, что не может убежать, — заявила Даша.
— Я не знаю, что это, — призналась Динь, — но есть очень хочется…
— Я помогу вам приготовить, — вызвалась Саша.
— Это совершенно необязательно, — ответил парень, — но отказываться не стану, вместе веселее.
На небольшой кухне Орик открыл вентиль газового баллона, зажёг плиту, метнул на неё здоровенную сковородку.
— Яйца вон там, в холодильнике! Я порежу лук и хлеб, а ты помидоры, ладно?
— Конечно, мне совсем не сложно.
— Саша, а можно спросить, как так вышло, что Динь не понимает, кто она?
— Всё произошло очень быстро, — пояснила девочка, ополаскивая помидоры под краном, — мы успели её вытащить, но не успели ничего объяснить. Она была… ну, немного не в себе, понимаешь?
— Как именно «не в себе»? Прости, что спрашиваю, это важно.
— Видела везде нитки и хотела вырезать себе глаза, чтобы не мешали смотреть.
— Так она свежий фокус? Вообще необученный?
— Наверное. Я не знаю, кто их учит и чему.
— В Школе нас учили в первую очередь справляться со своей природой. Видеть Мультиверсум по-новому, отличать текстуры от структур, взаимодействовать с ними, не проваливаясь и не застревая! Пойми, она может в любой момент вывалиться на Изнанку, понятия не имея, что это и как вернуться! Просто погибнуть! Хорошо, что вы вытащили её из коллапса, но просто оставить её вот так — всё равно, что бросить в реку ребёнка, не подозревающего о существовании воды. Возможно, он и научится плавать, но, скорее всего, утонет, не отличая глубину от поверхности!
— Боюсь, ни я, ни сестра не сможем ей в этом помочь. Может быть, вы что-то подскажете?
— Я подумаю, что можно сделать. Омлет готов! Давай разложим по тарелкам и отнесём. Из тебя выйдет отличная помощница на кухне. Не мечтала связать свою жизнь с гостиничным бизнесом?
— Нет, никогда.
— Я тоже, — вздохнул Орик. — Но вот так вышло…
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: