Глава 11. Логоцентризм

— Динь, ты ничего не ешь, тебе невкусно? — спросил Орик.

— Вкусно… Наверное… И я очень голодная. Но мне кажется, что в тарелке копошатся какие-то птицы. Это… странно. Я боюсь поранить их вилкой. У меня, наверное, галлюцинации. Я до сих пор не понимаю, где я, что со мной, зачем всё из ниток и почему нет Цифросферы…

— Надень, пожалуйста. — Парень снял очки и протянул их азиатке.

— Зачем? Тут нет солнца!

— Просто попробуй.

— Хорошо. — Динь водрузила очки на нос и застыла.

— Эй, ты норм? — забеспокоилась Даша. — От синюх всякого можно ожидать…

— Я… да… кажется. Мир перестал быть из ниток и полупрозрачным. И еда перестала шевелиться. Я поем в очках, можно? Очень кушать хочется…

— Оставь их себе, — сказал Орик. — Это школьные, выдают при поступлении. Мне они давно не нужны, просто традиция, что ли.

— Ваши всегда глаза прячут, — кивнула Даша. — Чтобы по харе не выхватить. От синюх сплошные неприятности.

— А что глаза? — удивилась Динь.

— А вот что! — Даша встала, сдёрнула со стены небольшое зеркало и водрузила перед азиаткой на стол. — Сними очки на секунду. Да не бойся, не успеет твоя еда улететь.

— Ой! Они…

— Синие, ага. Ещё одна синюха, мало, глядь, вас было. Всё, надевай очочи, а то и правда ткнёшь вилкой вместо тарелки в Изнанку. Мало ли, что там на неё намотается…

***

— Орик правду говорит? — спросила Динь, когда они вернулись в номер. — Про коллапсы? Что я этот, как его… фокус?

— Угу, — буркнула Даша. — Не повезло. Бывает. Если тебя это утешит, быть фокусом ещё не самое плохое, что может случиться с человеком.

— Есть что-то хуже?

— Угу. Быть мной, например. Я в целом к синюхам, мягко говоря, не очень, вот хоть мамку мою взять… Но понимаю, что вы это не сами себе выбирали. Так что не пытайся меня грохнуть и никаких проблем со мной не будет.

— Зачем бы мне это? Ты же меня спасла!

— Ну, это ты сейчас так рассуждаешь. Пока не прониклась Великой Миссией Корректора. Конгрегация ссыт в мозги даже тем, у кого их отродясь не было. Но не будем забегать вперёд, может, меня кто-нибудь раньше грохнет, благо желающих до хрена и больше, начиная с той же мамки. Насчёт Орика я тебе не советчица, он так-то вроде норм, для синюхи. Вон, делом занят, не как все те придурки из их Школы, которым либо сразу «спасти мир», либо западло ручки пачкать. Этого даже сортиры мыть не ломает. Но насчёт вашей синеглазой ебанины я не эксперт. Может, тебя и правда надо сперва на помочах поводить, а может и само как-то наладится. Честно, Динька, я без понятия, что с тобой делать. Оставить тебя дома, чтобы тебя там сожрали, было как-то неправильно, но и нянчиться с синюхой нам недосуг. У нас своих проблем до жопы, знаешь ли. Ты даже вашими косыми путями ходить не умеешь, а таскать на своём горбу сил нету, поиздержалась, глядь. Так-то автобус для всех, кто знает, где остановка, садись да езжай. Но я без понятия, куда тебе надо.

— А ты не можешь меня научить? Ходить путями?

— Ох, Динька! — засмеялась Даша. — Если бы ты увидела, как учили меня, то немедля обосралась бы от ужаса! А никакой другой учёбы я не знаю, откуда? Да не подойдёт тебе, мы разные.

— А можно мне с вами?

— А нафига?

— Ну, Сашу же ты с собой таскаешь?

— Это ещё кто кого таскает! — отмахнулась со смехом Даша. — Ты не сравнивай, Сашка мне сестра и самоходная совесть. Внешняя, потому что внутреннюю мне отбили начисто. А ты мне, уж прости, либо балласт, либо еда. Таскать тяжело, жрать неловко, так что ищи-ка ты свою собственную жизнь.

— Да, извини, я и правда вам лишняя…

— Но-но, не кисни только! Всё не так плохо! Ты живая, здоровая, молодая, красивая. Ну да, синюха, но не бывает, чтобы совсем без трудностей. Даже ваши, кто поумней, устраиваются так, чтобы не бежать с пылающим пердаком впереди паровоза, как Ареопагом завещано. Вон, хоть мамку её взять, которая Аннушка — неплохо живёт, правда Саш?

— Да, мама Аннушка работает курьером.

— Вот видишь? Может, и ты себе дело найдёшь. Мультиверсум большой, всякой херни до чёрта, есть где пристроиться и к чему.

***

Автобус прибыл на закате. Спокойно, без всяких спецэффектов подкатил к остановке и встал. Зашипели, раскрываясь, двери, стали выходить люди.

— Они все какие-то особенные? — спросила Динь.

Девочки расположились в раскладных креслах под навесом у номера со стаканами лимонада. Запотевший кувшин напитка выдал им Орик, убежавший встречать и расселять гостей.

— Да не, тут самый прикол как раз в том, что это норма́сы, — ответила Даша. — Ну, просто люди без всяких таких штучек. Тех, кто по-всякому завязан на фрактал, вообще мало, и они чаще всего ходят своими путями. Нахрена им автобус-то? Если б я не в такой жопе была, в сто раз быстрее бы добралась сама.

— Тогда кто на нём ездит?

— Те, кто хочет изменить жизнь, сменив мир. Это их слоган, кстати: «Измени жизнь, сменив мир».

— Чей слоган?

— Владельцев автобуса. Двое парней, катаются чисто по приколу. Вот они как раз непростые ребята. Решили помогать тем, кто не может свалить из среза сам. «Новая жизнь в новом мире», «шанс для каждого». Как по мне — говно полное.

— Почему? — спросила Саша.

— От себя не убежишь, — мрачно ответила Даша и замолчала.

Последними из автобуса вылезли два дредастых парня, одетые небрежно и пёстро. Постояли, потягиваясь, потом открыли багажный отсек внизу, потащили оттуда ящики. Подбежал Орик, принялся таскать груз куда-то в подсобку. Днём он периодически забегал к девочкам, развлекая себя и их разговорами, успел рассказать, что всё нужное мотелю — в первую очередь продукты для буфета и топливо для генератора, — попадает в него вот так, через проезжающих.

— Тут вокруг сотни километров ничего, — говорил Орик, — срез эталонно пустой, давний постколлапсник. Даже странно, что мотель достался мне почти целым. Я, как его увидел, сразу понял — однажды поселюсь тут. Вот, поселился. Живу. За счёт караванов, в основном. Они привозят мне всякое в обмен на ночлег в комфорте. Всем иногда надо передохнуть, расслабиться, поспать в кровати, поесть за столом.

— И это выгодно? — спросила Саша.

— Вся эта история не про деньги, — засмеялся Орик. — Мотель просто приятный бонус.

— К чему?

— К возможности жить, не оглядываясь.

Тогда парень не пояснил свои слова, убежал что-то срочно делать по хозяйству, к разговору вернулись, когда стемнело, и площадка перед мотелем превратилась в пати-зону. Дредастые водители автобуса вытащили на асфальт колонки, включили что-то танцевальное. Орик с помощью нескольких пассажиров, принёс раскладные столы, стулья, несколько переносных барбекюшниц. Динь и Саша помогли ему накрыть столы — принесли тарелки, стаканы, бутылки. Водители выставили несколько ящиков пива, в холодильнике мотеля нашлись сок и газировка. Угощение простое — хлеб, сыр, свежезажаренное мясо, овощи, зелень.

— Здесь прекрасная почва и очень мягкий климат, можно выращивать овощи, не завися от поставок, — сказала Динь. — Но Орик говорит, что не умеет и нет времени. Мотель требует ежедневного ухода, для одного человека это сложная задача.

— Ты типа разбираешься в сельском хозяйстве и всяком таком? — спросила Даша.

— Да, у родителей овощная лавка, я помогала им ухаживать за огородом. Мне нравилось… — азиатка вздохнула.

— Ты же вроде с детьми занималась, когда не шпионила?

— Это общественная нагрузка, нечасто. Мне нравятся растения, я закончила курсы ботаники, думала, однажды сменю родителей в лавке, а теперь даже не знаю, живы они или нет. И не узнаю — Орик сказал, что фокусу нельзя возвращаться в родной срез, потому что коллапс там начнётся снова.

— Всё ещё сложнее, — парень, закончив обслуживать гостей, присел за их столик. — Коллапс и его фокус связаны навсегда. Он стоит за плечом у каждого из нас.

— Точняк. — Даша кивнула. — Поэтому вас, синюх, никто и не любит. То-то вы в очках и днём и ночью…

Круглые чёрные гоглы Орика так и остались у Динь, а сам он нацепил обычные солнцезащитные, в которых сидит, несмотря на то, что площадка освещается только скудным светом пары фонарей над парковкой.

— Если фокус захочет поселиться в обычном мире, через какое-то время там тоже начнётся коллапс, — пояснил он. — Поэтому Конгрегация разместила Школу в особом месте, под прикрытием древнего механизма, утилизующего избыток сенсуса. Но это помогает лишь на время, ведь каждый раз, когда корректор отправляется в коллапсный мир, он добирает ещё сенсуса, и однажды количество переходило в качество…

— И что дальше? — спросила Динь.

— Я не знаю, — ответил Орик. — Не стал выяснять. Однажды понял, что коллапс дышит в спину, осталась одна-две миссии…

— Зассал и сдриснул? — засмеялась Даша.

— Можно сказать и так. Ушёл из Школы и поселился тут. Этот мир пустой и мёртвый, коллапсу нечем подпитаться. Он всё ещё стоит за моим плечом, но не может до него дотянуться. Самую капельку, но не может.

— Получается, ты не должен отсюда уходить? — заинтересовалась Саша.

— Да. Стоит мне оказаться в любом живом срезе, и… Удачно, что я заранее присмотрел этот мотель, сделал здесь небольшие запасы… успел в последний момент.

— А почему именно здесь? Ведь пустых срезов полный Мультиверсум?

— Ага, — поддержала Даша, — можно было найти местечко посимпатичнее этой пустынной жопы посреди ничего.

— Тут узел «Остановка автобуса», — коротко пояснил Орик. — Настоящий, старый, из ключевых.

— А что это значит? — спросила Саша.

— Я чот слышала краем уха, — кивнула Даша. — Узлы топологии?

— Да, именно. Я сам мало знаю, в Школе такое не давали, пришлось посидеть в Библиотеке. У меня сложилось мнение, что есть места, как-то связанные со становлением Мультиверсума. В них когда-то что-то случилось, и они стали отличаться от остальных. Что бы ни происходило вокруг, они почти не меняются. В этом срезе всё превратилось в руины, которые время стесало в песок, а мотель стоит, как стоял.

— Да, мамка поминала такие места, — закивала Даша. — Терминал, трактир «Мавро пуца», мост-над-заливом, болотный отель, Чёрный город, что-то ещё… Она говорила, в них зашибись засады устраивать, потому что рано или поздно все важные делюганы туда забредают!

— Я поняла, о чём вы! — закивала Саша. — Читала в мелефитских книгах! Вы знаете, что мелефиты не религиозны, а логоцентричны?

— Я даже слова такого не знаю, — фыркнула Даша. — Что-то на умном?

— Они считают, что в основе мироздания лежит информация, то есть в некотором роде «Слово», «логос». В более широком смысле — «сюжет». Всё, что происходит в Мультиверсуме, — не цепочка случайностей, а «сюжет» и «авторский замысел». Поэтому есть «сюжетные места» — в них однажды случилось что-то важное, а может ещё случится, поэтому у них своего рода «сюжетная защита». Поскольку фрактал состоит из информационных нитей, то они образуют вокруг таких мест те самые топологические узлы!

— Именно, — подтвердил Орик. — Говорят, самые старые караванные пути были проложены через такие точки, потому что так легче двигаться. Между ними летали волантеры, к ним привязана реперная сеть, распределённые производства Первой Коммуны и многое другое, о чём все давно забыли. Да и сами узлы по большей части потеряны, почти не осталось тех, кто умел их находить. Вот эти ребята, которых автобус, говорят, что умеют, но они удивительные раздолбаи!

Веселье на площадке закончилось, все наелись и напились, разбредаются по номерам спать, и только два парня в дредах продолжают плавно танцевать у колонок с бутылками пива в руках, вполголоса подпевая какому-то заунывному блюзу:

— Я прошёл по Дороге,

это было ненужной хернёй,

Я прошёл по Дороге,

это было ненужной хернёй,

Не знаю, живы ли боги,

но им пофиг, что будет со мной…

***

— А где Динь? — спросила Даша, зевая. — Уже встала?

Девочка потянулась, садясь в кровати трёхместного номера.

— Она и не ложилась. По крайней мере здесь, — пояснила Саша, сидящая на постели с книжкой.

— А, вон, значит, как… — Даша почесала растрёпанную голову и задумчиво посмотрела на ногти. — Надо помыть башку, пока тёплая идёт. А то сейчас все встанут и выльют нагретую…

— Я уже, — ответила Саша, продемонстрировав мокрый локон.

— Вообще не спала, что ли?

— Мне много не надо, ты же знаешь.

— Это да… А Динька, значит, в автобусе выспится. Надеюсь, Орик того стоил. Когда там автобус отправляется?

— Через два часа сорок восемь минут. Примерно.

— Удобно иметь сестру-будильник… Всё, я в душ. У тебя трусов чистых не осталось? Мои поглотил коллапс, прикинь? Забыла там рюкзак в номере…

— Мои тебе будет малы.

— Да, точняк. Значит, эти постираю, надеюсь за два часа высохнут.

— На улице жарко и ветер, вероятность высокая.

— В крайнем случае поеду в мокрых…

***

К автобусу Динь подошла с Ориком.

— Спасибо вам, девочки, — сказала она смущённо, — но я останусь здесь. Вы спасли мне жизнь, я этого никогда не забуду, это невозвратный долг…

— Забей, — отмахнулась Даша. — Просто Сашка слишком правильная. Я бы тебя убила и съела.

— Э…

— Она шутит, — быстро сказала Саша. — Просто переживает, что ты остаёшься.

— Угу. Да. Точняк. Испереживалась вся. — Даша широко зевнула, прикрывая рот ладонью. — Аж не выспалась, глядь.

— Орик научит меня всему, что должен знать корректор.

— Ну, судя по тому, что в номер ты вчера не вернулась, обучение уже началось. Теперь я знаю, что корректор должен уметь в первую очередь…

Динь покраснела и потупилась.

— Я позабочусь о вашей подруге, не сомневайтесь, — сказал Орик.

— Ясен хрен. Учти, если узнаю, что ты её обидел — а я узнаю! — то вернусь и… — Даша бесцеремонно зацепила парня пальцем за воротник, подтащила к себе и что-то прошептала на ухо.

Орик резко побледнел и судорожно сглотнул.

— Усёк?

— Да… конечно… очень… э… убедительно.

— Я так и сделаю, не сомневайся.

— Почему-то легко верю…

— Не волнуйтесь за меня. — Динь взяла Дашу и Сашу за руки и заглянула им в глаза. — Я уже придумала, где разобью огород. Приезжайте в гости, угощу свежими помидорами!

***

— Огород, глядь… — бурчит Даша, залезая в автобус, — я ей в чём-то даже завидую. Хотя я бы с тоски сдохла. Привет, мы Даша и Саша, хотим поехать с вами.

— Я Тони Билераш, а это Кен Билераш, — представил себя и брата дредастый водитель. — Это наш автобус, и мы им рулим.

— Прикольная фамилия.

— Это отчество, фамилии у нас нет. Куда вам надо?

— Вы же в Чёрный город? Выкинете нас немного не доезжая, я покажу где.

— Не вопрос, девчонки. Есть чем заплатить?

— Не, нихрена нет, вообще голяк. Это проблема?

— Нет, но тогда едете сзади. Там немного потряхивает, амортизаторы скисли…

— Я заплачу за них, Тони, — сказал, заглянув в автобус, Орик.

— Не, нахрен надо, — отказалась Даша. — Сзади даже прикольнее, там можно валяться.

— Как хотите, — не стал спорить парень. — Спасибо вам за Динь. У нас всё будет хорошо, обещаю.

— Все так думают, — бурчит Даша, пробираясь на заднюю площадку автобуса. — Но все ошибаются. В этом сраном Мультиверсуме ничего хорошо не бывает, всегда вылезает какое-нибудь говно. Жду — не дождусь, когда уже его разъебу. Вот, гля, как просторно!

Задняя часть автобуса за последним рядом сидений предназначена для багажа пассажиров, но они, похоже, предпочитают путешествовать налегке, так что места много.

— У тебя же спальник остался?

— И одеяло, — подтвердила Саша. — Я же не бросила рюкзак как ты.

— Я, глядь, тобой горжусь. А у меня майка толком не высохла и трусы влажные.

— Ты вытащила Динь, это важнее.

— Ну да, теперь тут будут расти помидоры, — ворчит Даша, устраиваясь на брошенном на пол одеяле. — Слышь, Сашенция, может в этом и состояло моё предназначение? Судьба и всё такое? Чтобы в этом забытом Ушедшими срезе появился огород? Ты вчера говорила про мелефитов и их Сюжет, может быть моя роль уже сыграна?

— Мне кажется, — вздохнула Саша, расстилая рядом спальник, — это всё как-то сложнее устроено. Я всего-то несколько книжек прочитала.

— То есть, сама ты в Сюжет не веришь?

— Даш, это вообще не вера.

— А что тогда?

— Это… ох, как сложно на этом языке… Пожалуй, гипотеза. Да, наверное, самое близкое понятие. Мелефиты не просто записывали свои наблюдения, а создавали из них… ну что-то вроде… как бы это сказать…

— Да не мучайся, хрен с ним. Я всё равно тупая.

— Нет, погоди… Дай минутку подумать…

Автобус дёрнулся и поехал, набирая скорость. Заднюю площадку действительно потряхивает на кочках, но потом солнце гаснет, окна затягивает туман, мотор звучит глуше, дорога становится ровнее.

— Смотри, — продолжила Саша. — Мелефиты не просто изучали Мультиверсум, они как бы закрепляли его своим знанием. Создавали фрактал-во-фрактале. Словно армировали Первоматерию информацией о ней же… Понимаешь?

— Не, нихрена. Но ты продолжай, один чёрт делать нефиг.

— Мультиверсум, как считали мелефиты, антропогенен. То есть его создают люди. Как коралл… Знаешь, что это?

— Не-а.

— Природный пример фрактала. Какие-то мелкие тварюшки живут в воде, поглощают из неё питательные вещества, перерабатывают в другие вещества, создавая из самих себя твёрдую фрактальную конструкцию. Я видела веточку у мамы Аннушки в доме, просто как украшение. Очень прикольная и сложно устроенная структура. Эти существа рождаются, растут, умирают, образуя собой огромные подводные конструкции, из которых возникают целые острова в океане! То есть, нечто несопоставимое по масштабу с их размерами. Вот так и люди, перерабатывая время, производят сенсус, а из их жизней растёт фрактал Мультиверсума.

— О, я как-то слышала брехню, что людей специально вывели Ушедшие! Чтобы те жрали время и высирали Мультиверсум!

— Мне кажется, это неправда, — сказала Саша. — В мелефитских книгах написано, что Доминаторы изменяли людей для своих целей, но «изменять» не равно «создавать». Так вот, мелефиты изучали Мультиверсум, как бы создавая его копию, но не из сенсуса и времени, а из информации. Доминаторов называли «Властелинами времени», они манипулировали им свободно, а через людей ещё и трансформировали в сенсус. Но информация им была чужда, они не знали, что с ней делать. Поэтому армирование фрактала информационными нитями защитило его от изменения Доминаторами, выводя из-под их власти Мультиверсум и людей. Ушедшие ничего не смогли сделать с тем, что описано мелефитами, внесено в их вечные неуничтожимые книги, которые сами суть фрактал! Для этого их… то есть, нас и создали.

— Класс, — восхитилась Даша. — Нихрена не понятно, но очень интересно.

— Я всё ещё говорю о мелефитах в третьем лице, — вздохнула Саша. — Несмотря ни на что, я больше чувствую себя твоей сестрой, чем той девочкой из снов.

— Как злостная бессовестная эгоистка, я этому офигеть как рада! — Даша обняла Сашу, и девочки завозились, устраиваясь поудобнее.

Автобус подпрыгнул, их прилично тряхнуло, за окнами вспыхнуло алым багровое небо.

— О, на зигзаг вышли, — прокомментировала Даша. — Прикольно. Гля, какой закатище!

Они встали с пола и выглянули в окно. Автобус неторопливо катится по шоссе вдоль моря, облака багрово пылают, отражаясь в воде.

— Один из самых красивых В Мультиверсуме видов на закат, — сказал Кен Билераш, подошедший к ним на заднюю площадку. — Входил в книгу «Все чудеса Вселенной». Правда, говорят, что для идеального восприятия композиции его надо смотреть не с земли, а с обзорной палубы круизного волантера… Как устроились, девочки, не трясёт?

— Малёх подбрасывает, — кивнула Даша, — но это фигня. Лучше плохо ехать, чем хорошо сдохнуть. А скажите, вот эта книга «Все чудеса Вселенной»… У вас она есть?

— Нет, увы.

— Но вы её видели?

— А с чего, вы думаете, мы с братом во всё это ввязались? — засмеялся Кен.

— С чего? — спросила Саша.

— Да сидели как-то в одном заведении, пили пиво, болтали с барменом о всяких прикольных местах в Мультиверсуме. Мы выросли в бродячем цирке…

— В цирке? — восхитилась Даша. — Охереть! Цирк — это эпически круто!

— Когда ты в нём родился, немного иначе воспринимается, — засмеялся Кен. — Внутри он совсем не такой, как снаружи. Так что мы с братом, когда выросли, решили свалить и посмотреть Мультиверсум сами. Побыть зрителями, а не артистами. Да, бармен! Он, оказывается, наоборот, вырос при трактире, в тринадцать сбежал из дома с караваном, а потом, лет в тридцать, вернулся, чтобы унаследовать отцовский бизнес. Их семья держит заведение поколениями, традиция. В общем, он нагулялся, мы только собирались, было что обсудить. Геннадиос — это бармена так зовут, — показал нам книгу. Сказал, что раньше их дофига было, а сейчас раритет, так что он нам её не отдаст, но полистать разрешил. Тут-то мы и загорелись!

Кен отстегнул от стенки автобуса тканевый свёрток, развернул, тот оказался гамаком. Зацепил концы за приваренные к поручням рымы.

— Я посплю тут, — пояснил он, — пока брат рулит. Потом поменяемся. Вы меня не стесняйтесь, болтайте, всё равно в наушниках сплю, под музыку. Если буду храпеть, можете пнуть, но не сильно!

— Вы с братом так похожи, — сказала Саша. — Это здорово.

— Близнецы, — пояснил Кен, ловко запрыгивая в гамак. — Правда, от разных матерей.

— Это как вообще может быть? — удивилась Даша.

— Ох, не спрашивайте… Наш отец такой затейник!