Инфосферная плотность и локализация квазисубъектных проявлений
Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив
Концентрация квазисубъектных проявлений в зонах высокой инфосферной плотности, таких как здания дата-центров и узлы магистральной обработки данных, объясняется через информационные феномены.
Инфосфера, вопреки распространённым представлениям, не столько гомогенное «облако», сколько физически реализованная среда с пространственной неравномерностью. В дата-центрах плотность хранения, маршрутизации и актуализации цифровых следов достигает максимума. Здесь одновременно присутствуют миллионы состояний: активные профили, архивные записи, замороженные версии, предиктивные модели. Иначе говоря, это места, где репрезентации превосходят агентность.
Квазисубъектное присутствие возникает в точках, где нарушается обычное соотношение между событием и его признанием. В «обычной» среде след либо подтверждается опытом (агент отвечает, обновляется), либо исчезает. В зонах высокой инфосферной плотности след поддерживается инфраструктурно: он реплицируется, кешируется, индексируется и предлагается снова и снова независимо от того, способен ли исходный агент к обновлению. Это создаёт устойчивые формы присутствия без участия субъекта.
С точки зрения когнитивной науки и QBism-логики, такие зоны усиливают вероятность несогласованного опыта. Агент, находясь рядом с инфраструктурой, которая непрерывно воспроизводит следы, сталкивается с избытком подтверждений «присутствия» при отсутствии агентной реакции. Ожидания не могут быть корректно обновлены, возникает устойчивый лаг восприятия: феномен, переживаемый как «призрачный».
Дополнительным фактором выступает также временная стратификация. Датацентры одновременно обслуживают «настоящее» (активные сессии), «прошлое» (архивы, логи, цифровые мемориалы) и «будущее» (предсказательные модели, профили ожиданий). Это наложение временных слоёв снижает различимость статусов: прошлое выглядит активным, будущее состоявшимся, а настоящее — размазанным. В таких условиях квазисубъект легко «проявляется» как пересечение слоёв, а не как автономный агент.
Наконец, важен человеческий фактор. Люди, чья деятельность преимущественно цифровая, обладают повышенной чувствительностью к информационным паттернам и пониженной — к материальным маркерам присутствия. В зонах максимальной инфосферной активности это приводит к резонансу: человек воспринимает устойчивый паттерн как присутствие, даже если агентная причина отсутствует. «Призрак» в этом смысле событие восприятия, возникающее при критической перегрузке механизма репрезентаций.
Блог БК
✴ Имя: Белый Кролик 🐇
✴ Локация: город Свитербург
✴ Статус: живу в тени, курю в дождь
✴ Куррентмуд: привет, зайчатки. Мы идём глубже!
Title: переговоры
#расследушки
Как я и ожидала, на такси прибыл Михей. Водитель, узнав, что тот не планирует задерживаться надолго, сказал, что лучше подождёт здесь, потому что заказов нет, а дорога дальняя и паршивая. Матушка Елена обрадовалась, тут же потащила его на кухню, кормить и поить чаем, а я тихошенько просочилась в кабинет отца Павла и, по возможности слившись с интерьером, растопырила свои кроличьи ушки.
— Простите, не знаю, как к вам по чину обращаться…
— Отец Павел, или просто Павел. Чин не обязателен.
— Я так-то крещён, конечно, но в церкви не был уже… да никогда толком не был, наверное.
— Сейчас это совершенно обычно. Итак, о чём вы хотели поговорить?
— Рыжая девица рассказала вам, в чём проблема?
— В очень общих чертах, так что я хотел бы услышать вашу версию. Не смущайтесь слов «призраки» и «привидения», я не приму вас за сумасшедшего.
— Так вы правда этот, как его, не экзорцист, а…
— Я безусловно не экзорцист, но и вы не выглядите одержимым. Так что речь, скорее всего, идёт о других проявлениях необычного. Давайте не будем углубляться в терминологию, иначе только сильнее запутаемся. Просто расскажите, что случилось, используя любые слова, которые покажутся вам подходящими к случаю. Если что-то будет непонятно, я уточню. Кстати, хотите выпить? У меня есть недурной коньяк.
— Да, пожалуй. Выпить мне сейчас не помешает. Знаете, я всегда относился к портовым байкам, ну… как к байкам. Люди чешут языки за стаканом, обычное дело, никто и не делает вид, что это всерьёз…
— Тогда вот вам стакан.
— Спасибо. О, неплохой коньячок! Так вы верите в призраков?
— Верю я в Бога, а призраки просто есть.
— Ладно, успокоили. Да, призраки… Первым их заметил мой племянник Мишка. Он умный парень, хоть и ушёл из порта. Молодые всё чаще выбирают Цифру и переселяются в город. Некоторые потом возвращаются, но не все, не все… Так вот, Мишка аспирант в институте, двигает там науку, но подрабатывает у меня, потому что денежки тоже не лишние, дело молодое. Он запускал и налаживал то железо, что мы в клуб завезли. Дело небыстрое, но мы не спешили, потому что один чёрт силовую линию надо было тащить от подстанции, там электричества требуется — караул! Согласования, технормы… В общем, месяца три всё было нормально: монтировали железо, тянули провода, обустраивали будущий игровой клуб… ну, все эти штуки с экранами и креслами. Рабочие привели в порядок здание — стёкла, двери, трубы, сантехнику… Стены там ещё тыщу лет простоят, настоящая крепость, умели раньше строить, а вот сортира, например, нормального не было. Денег вломили дофига, и это не считая аренды. Всё это время никаких проблем вообще не было! Всякие там сантехники, электрики и штукатуры спокойно делали своё дело, никакой мистики. А потом Мишка приходит ко мне, мнётся такой, глаза в сторону. Я спрашиваю: «Чего, племяш? Какие проблемы? Не держи в себе, дядя Михей зарешает!» А он мне: «Уволиться, мол, хочу». Типа железо собрал, тесты прогнал, всё работает, а в институте наука недвигана стоит. Я в ответ: «Мишка, ты чего? Всё же довогорено! Институт институтом, а админить всё это кто будет? Теперь, когда всё собрано, вполне потянешь приглядывать, это же неполная занятость. Я чужого человека сюда не хочу, узнает ещё лишнего про наши дела». Говорю, а сам вижу, что проблема не в работе. Я племянника хорошо знаю, он при мне вырос, в порту, это после школы его на науку потянуло. Ну мы и не против были, видно же было, что парень умный. «Так, — говорю, — колись, чего стряслось». Он мялся, жался, ёрзал, но потом рассказал. Теперь-то я его понимаю, самому неловко признаваться, что привидения одолели, а он-то ещё и молодой. Боялся, подумаю, что рехнулся.
— А вы подумали?
— Ну, сперва да, — вздохнул Михей. — Была такая мыслишка. Мало ли, вдруг ему Цифра мозги промыла? Тем более, что я в этих материях не очень, а излагал он не так чтобы сильно понятно. Что-то там в играх сперва не так пошло. Сервер как раз на игровом клубе обкатывали, по этому поводу демпинговали по стоимости игрового часа, раза в четыре дешевле чем в городе поставили. Народ валил, места заказывали за три дня, от желающих отбою не было. Это так-то недешёвое удовольствие, игры новые, а затягивает, говорят, сильно. А потом раз — и как отрезало. Перестали приходить. Даже в бесплатные ночные часы и то только самые маньяки игровые сидели, которым хоть по башке бей. Мишка сперва голову сломал, что не так, а потом сам поиграл — и понял. Говорит, игры стали какие-то стрёмные, жутиковые и неприятные. Я не очень понял, в чём разница, спрашиваю: «А разве не в том смысл, чтобы всяких монстров мочить? Разве там не должно быть жутко?» Он мне пытался объяснить, в чём разница, но я не понял. Увольняться я его отговорил. Всё равно этот клуб игровой нам постольку-поскольку, пусть он хоть совсем закроется, чёрт бы с ним. Велел переключиться на основные задачи и не парить мне мозг.
— А какие основные?
— Простите, батюшка, это уже вам лучше не знать. Коммерческая тайна. Если мы в порту не жалуем Цифру, это не значит, что не используем, когда надо.
— Как скажете. Ещё коньячку?
— Не откажусь. Очень приятный напиток. В общем, в тот раз я не проникся серьёзностью ситуации, не убедил меня племяш. Но вскоре он пришёл снова и сказал, что видел привидение. Неоднократно и не одно. И что деньги ему, конечно, нужны, портовое братство он ценит, меня, дядю своего, уважает безмерно, но сил его больше нет. Потому что страшно очень.
— И вы ему снова не поверили?
— Ну как… Засомневался в интерпретации. Видно было, что парень не врёт, но призраки… Пришлось пойти туда с ним, чтобы разобраться, кто это настолько дерзкий, что мешает портовым ребятам делать свой бизнес. Причём Мишка был так напуган, что отказывался возвращаться туда один, а когда мы приехали, оказалось, что и охраны на месте нет. Это уже ни в какие ворота не лезло! Там же оборудования на немеряные тыщи! Дозвонился до охранника, но тот сказал, что увольняется, ни за какие деньги назад не вернётся и плевать ему на все возможные неприятности. Сами, мол, сидите по ночам в этом ужасе!
— Но вас это, надо полагать, не остановило?
— Меня-то? Ну уж нет! У меня бурная биография, батюшка. Порт не просто так бесцифровая зона, у нас многие ходят по краю. Чтобы был стерильный Город, рядом обязательно должен быть вот такой Порт. Я это знаю, вы это знаете, все это знают, кроме жителей Цифры, которым тоже никто не мешает узнать, но им незачем. Вслух о статусе БЦЗ говорить не любят, но это не какая-то там тайна.
— Да, я понимаю.
— В общем, я не из тех, кого легко напугать, я скорее разозлюсь. Так что, когда мы зашли внутрь, я был вполне так на взводе. В тот момент я думал, что это какие-то происки конкурентов, которые хотят отжать точку. Портовый бизнес — жёсткий бизнес. Но внутри никого не было. Ни единого человека. Мишка провёл меня в серверную, там куча шкафов, моргают лампочки, шумят вентиляторы, прямо чувствуешь, что наши деньги работают! Он провёл меня по помещению, там здоровенный такой зал, хоть в футбол играй, показал каждый уголок, потом мы вернулись к его рабочему терминалу. «И зачем эта экскурсия?» — спросил я раздражённо. «Показал тебе, дядя, что тут никого нет и спрятаться негде. Дверь закрыта изнутри, никто не войдёт, так?» «Так. И что?» «А теперь, — говорит он мне, — просто подождём».
— Раз вы здесь, — сказал отец Павел, — то, наверное, дождались?
— Ага, батюшка. Именно так.
Мессенджер. Окно чата с пользователем Михаилом Вомбатовым
— Мих, привет, не занят?
— Ну, как тебе сказать… Ладно, что там у тебя?
— Таксист. Привёз блокнот.
— А, тот, который типа ты забыл. Так что, той ночью ты был с дамой или выступал соло, с галлюцинациями на подтанцовке?
— Не знаю. Анвар не смог вспомнить с уверенностью.
— Ничего себе… Таксист не вспомнил, сколько человек вёз?
— Представляешь, да! Но блокнот отдал. И знаешь, что интересно? Это мой блокнот.
— То есть ты его реально посеял? И не заметил? Ну и совпадение…
— Мих, я не знаю.
— В смысле?
— Это блокнот из одной серии, я их несколько лет назад купил со скидкой целый ящик, вышло меньше чем за треть цены, так-то они дорогие. Очень удобные, хорошая бумага, правда, часть листов чистые, а часть разлинованы, типа для записей, но я там тоже наброски делаю. Если, скажем, архитектуру, то даже удобно, перспектива проще строится. Я сравнил артикулы, та же партия. Рисунки мои, свою руку я всегда узнаю.
— То есть это твой блокнот, я понял.
— Понимаешь, Мих, я не помню ничего из нарисованного там.
— Ну да, не помнишь ту ночь, ты говорил.
— Нет, той ночью я рисовал в другом блокноте! Его я не терял, он и сейчас в кармане лежит. Там даже портрет таксиста нашёлся, Анвар был в восторге и выпросил у меня листок. Но в том, что нашёлся в машине, тоже рисовал я! Не вчера, давно. Он потёртый, весь заполнен рисунками и ручка там другая, я такими сейчас не рисую.
— Может, таскал в кармане два блокнота, один выронил…
— Мих, они формата А5 и довольно толстые. Сложно не заметить, что их два. И я всегда ношу один, у меня не так много карманов. Но ты главное пойми — эти рисунки сделаны мной. Сделаны давно. Их дофига. Но я вообще ничего этого не помню! Я не знаю, когда их рисовал, не узнаю места, не узнаю людей… Ну, кроме БК.
— Там Белый Кролик?
— Часть рисунков — её портреты.
— Прикольно. С фотографий из блога наброски?
— Это живые рисунки. И они очень… другие. Непарадные. Я бы даже сказал, домашние, что ли. Например, БК играет на флейте. Ты знал, что она играет на флейте?
— Нет.
— И я нет. А что она занимается гимнастикой?
— Вроде бы писала как-то мельком. Типа «А такая отличная фигура у меня, зайчатки, потому что я…»
— Но фото же она не выкладывала?
— Вроде бы нет.
— А у меня несколько набросков, как она это делает.
— Да, прикольно. А ещё что есть?
— Как она спит. Целая серия набросков её спящей. А ещё как сидит на крыше, как пьёт утром кофе, ненакрашенная, сонная, с книжкой. Где я мог это видеть?
— М-да, действительно, выглядит практически интимно.
— А некоторые наброски меня довольно сильно напрягли. Вот, например.
— Ого, у неё был пистолет? Она никогда об этом не писала, я бы запомнил.
— В игре есть.
— Да, я был уверен, что ты выдумал для драматичности.
— Я тоже. А вот ещё. Как тебе такое?
— Э… Выглядит пугающе.
— Не то слово.
— Может, фантазия художника?
— Вряд ли. Это серия скетчей с разных ракурсов. А ещё там какие-то люди, какие-то дети, какие-то кладбища, наброски незнакомых улиц, несколько рисунков порта, моря, скал… Я никогда не был в этих местах и не встречал этих людей. Узнал разве что отца Павла, вот.
— А ты его разве видел?
— Нет, по фото из блога узнал. А вот его жена, матушка Елена.
— И церковь, думаю, что та самая.
— И ты не помнишь, как это рисовал?
— Вообще.
— Так, может, это и не ты?
— А кто?
— Кто-то, кто рисует так же, как ты? Или просто очень похоже?
— Да, в точно таком же блокноте, забытом в такси, в котором ехал я. Очень правдоподобно.
— Совпадения ещё и не такие случаются… Странно, что таксёр не помнит, был ты один, или с девушкой.
— Угу. Сначала уверенно говорил, что один. А потом сказал, что я совершенно не выглядел пьяным, разговаривал нормально. «С кем разговаривал?» — «С девушка твой». — «Так девушка была?» — И тут его словно подклинивать начало: «Нет, один ехал». — «А девушка дальше поехала или со мной вышла?» — «С тобой, в подъезд пошла, смеялась». — «Так значит, была девушка?» — «Нет, один ехал, блокнот рисовал».
— Офигеть.
— Не то слово.
— Слушай, но если ты нарисовал водителя, то, получается, не в отключке был, как девчонка тебе напела?
— Выходит, что нет. Наверное, позже отрубился, уже дома.
— Тогда вся эта история выглядит ещё подозрительнее. Нафига бы ей вызывать тебе такси, если ты был в норме? Думаю, ты сам его и вызвал, пригласив девушку к себе. Чтобы картины показать, разумеется, а не ради пошлостей каких! У тебя дома, кстати, ничего не пропало?
— Без понятия, у меня же творческий беспорядок.
— Бардак, в смысле?
— Ага, жуткий. А что вообще может пропасть, например? У меня нет ничего ценного.
— Подумай, может, что-то всё-таки припомнишь? Что-то необычное?
— Ну, ноут оказался заблокирован и потребовал ввести пароль. Обычно он по лицу меня узнает, а тут пришлось вспоминать.
— А что написал?
— «Слишком много попыток» или как-то так.
— То есть кто-то пытался получить к нему доступ, но не смог… Например, совал камеру тебе в рожу, но ты уже спал, а без открытых глаз и активной мимики система не авторизует. Три раза попробовала — и всё, блокировка.
— Мих, у меня там нет никаких секретов. Картинки только. Картинок дофига, но кому они нужны-то?
— Без понятия, но выглядит всё это подозрительно. А что там ещё в блокноте? Покажи!
— Дофига всего. Я потом отсканю, ладно?
— Ну ок. Ты меня прямо заинтриговал! Да, за игру твою сел, сегодня к вечеру разверну рабочую модель.
— Спасибо!
— Не за что пока. Постарайся до тех пор не забыть меня, а то с тебя станется! 🙂
— Тебе-то смешно… А мне вот уже не очень.
Мессенджер. Окно чата с пользователем (UN)Dead Rabbit
— Привет, худоёжник!
— И тебе привет, загадочная незнакомка.
— Не буду спрашивать, чем ты занят, наверняка же рисуешь…
— Да ты чертовски проницательна!
— Ага, есть такое. Поэтому, проницая взором Цифру, спешу напомнить тебе, что не стоит забывать об игре!
— Я помню.
— Но рисуешь что-то другое, так?
— Жить с одним базовым доходом скучно.
— Кстати, а чем ты зарабатываешь на ночные посиделки в баре? Это не то место, где наливают в кредит. Уж точно не городским мальчикам.
— Я художник в геймдеве. Рисую арты для игр.
— А разве это не Цифра делает?
— Многие так думают, но нет. Раньше, я читал, чуть не похоронили художников, считая, что всё будут рисовать нейросети, но, когда пришла Цифра, нейроарта стало не больше, а меньше.
— Правда? Не знала.
— Ну, так ты и не художник же, зачем тебе знать. Цифра расставляет приоритеты, так что у нас есть своя ниша. А также у писателей, дизайнеров, поэтов, певцов, музыкантов, модельеров и всех остальных, кому предсказывали замену нейросеткой. Ремесленники ушли, художники остались. Цифра берёт на себя рутину, оставляя людям творчество. Оказалось, достаточно убрать прямые сделки.
— И что ты рисуешь?
— Монстров.
— Серьёзно? :)))
— Ещё как. В большинстве игр есть чудовища, надо же игроку с кем-то сражаться? Вот их я и рисую. Не сочти, что хвастаюсь, но в нашей узкой геймдев-нише я считаюсь одним из лучших художников монстр-арта.
— Класс! Это круто! Покажешь?
— Ну вот, глянь. Это набросок, но понять можно.
— О, и правда монстровые монстры. Жуть.
— Так что я востребованный гейм-артер, и заказов у меня хватает.
— А в твоей игре есть чудовища?
— Нет. Только люди. Они тоже, знаешь ли, бывают довольно страшными…
Игры нового поколения
Сетевой манифест QBism
В современном обществе, где удалённая занятость стала нормой, а физическое присутствие исключением, игры нового поколения стали лабораторией социальной реальности, в которой человек продолжает учиться быть агентом среди других агентов.
Принципиальное их отличие состоит в отсутствии сценария. Мир там существует в режиме непрерывного становления, реагируя на действия игрока так же, как реагирует социальная среда: с неопределённостью, ошибками интерпретации, задержками и обратной связью. Это делает игру не симуляцией реальности, а тренажёром взаимодействия. С точки зрения социальной психологии, такие игры компенсируют дефицит микросоциальных контактов. Они создают пространство, где решения имеют последствия, где необходимо учитывать намерения других, договариваться, ошибаться и корректировать поведение. Это особенно важно в обществе, где прямое столкновение с реакцией другого человека становится редкостью.
Когнитивно игровые миры выполняют функцию безопасного поля агентности. В условиях актуализируемой памяти и высокой регуляции реальной среды человеку всё реже предоставляется возможность экспериментировать с поведением без долгосрочных последствий. Игра возвращает эту возможность. Ошибка здесь остаётся частью игрового опыта, а не архивируется как инфотоксичный ретрослед. Это снижает тревожность, связанную с действием, и поддерживает способность принимать решения в условиях неопределённости.
Особое значение имеют коллективные игровые процессы. В таких играх формируются временные сообщества, не основанные на профессии, статусе или биографии. Люди взаимодействуют как агенты «здесь и сейчас», что создаёт редкий для цифрового общества опыт. Эти сообщества возникают, распадаются и пересобираются без травмы, но при этом оставляют навык сотрудничества. Таким образом, игры становятся школой горизонтальной социальности, альтернативной иерархическим структурам прошлого.
С философской точки зрения, игры нового поколения возвращают человеку ощущение присутствия в мире, который не полностью предсказуем. В цифровой повседневности, где интерфейсы сглаживают неопределённость, игра сохраняет право на неожиданность. Она не гарантирует успеха, не обещает справедливости и не подстраивается под пользователя. Это парадоксальным образом делает её метагуманной: человек снова сталкивается с тем, что мир не обязан соответствовать его ожиданиям, и учится обновлять свои представления, а не требовать немедленной корректировки среды.
Важно и то, что игры выполняют эмоционально-санитарную функцию. В обществе, ориентированном на снижение стресса и актуализацию травматичной памяти, игра становится местом допустимого напряжения. Здесь страх, риск, конфликт и даже агрессия проживаются в контролируемой форме. Это снижает вероятность их спонтанного выхода в социальную среду.
Наконец, эти игры выполняют роль культурного клея. В мире, где исчезают общие ритуалы и синхронные переживания, они создают новые формы коллективного времени. Игровые события, катастрофы, открытия и победы становятся точками символического совпадения опыта для людей, физически находящихся в разных местах. Это поддерживает ощущение принадлежности к общему миру, не подменяя реальное общение.
Таким образом, игры нового поколения — это инфраструктура агентности, позволяющая человеку оставаться социальным существом.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: