Глава 9. В жизнь не засчитывается!

Цирк

— Гав!

— И тебе доброе утро… Или что там.

— Гав! Гав!

— О, стоим. Куда-то приехали?

— Гав!

— Да вижу, что солнце светит. Долго я спал?

— Гав!

— А, ну да, нашёл у кого спросить. Гулять хочешь?

— Гав, гав, гав!

— Ну пойдём посмотрим, куда нас занесло…

Длинное пыльное шоссе вдоль моря отделяет прибрежную зону от соснового леса. Шикарный песчаный пляж когда-то был частью зоны отдыха, но навесы переломаны штормами, кабинки для переодевания опрокинуты ветром, прибрежные кафе давно заброшены.

— Приятное местечко, но не похоже, что тут будет много публики.

— Гав!

— Да беги, беги. В этом лесу, наверное, давно никто не метил деревья.

— Привет! — поздоровалась проходящая мимо Вималия. — Как прокатились?

Рядом с ней идёт кикатта Суна. Видимо, тоже на выгуле.

— Гав! — уважительно поприветствовал огромную кошку пёс, но та только покосилась на него снисходительно и шлёпнула себя хвостом по боку.

— Я всё проспал, — признался Ингвар. — Долго ехали?

— Да, часов шесть примерно.

— И всё время по Дороге? Караваны разве не зигзагом идут?

— Просто глойти устают быстро, а Билераш нет. Напрямую вроде как быстрее.

— Билераш же глойти циркового каравана?

— Он тресс. Но я не в курсе, в чём разница.

— А что мы тут делаем? Санитарная остановка?

— Нет, большой привал. А, ну да, ты же с нами недавно… В общем, после большого выступления всегда устраивается что-то типа вечеринки, чтобы народ оттянулся и отдохнул. Выбирается место поприятнее, накрываются столы… Ну и всё такое.

— Ага, типа корпоратив, понял.

— Что?

— Общая пьянка для сплочения коллектива.

— Да, вроде того. Бывает весело. Я за кофе, Скуфь уже развернуло свою лавочку. Пойдёшь?

— Да, сейчас, только захвачу кружку.

***

Караван не расцепляют, вагончик-кафе так и стоит в автопоезде. Тягачи тарахтят дизелями, работая как генераторы, но ветер с моря уносит выхлоп. Пахнет только морем, соснами, кофе и выпечкой.

— Ну наконец-то обзавёлся кружкой! — одобряет Скуфь. — Размерчик нескромный, так что налью половину.

— Я не по размеру выбирал, просто понравилась.

— Да, волантеры были обалденно красивыми, — «бородатая женщина» разглядывает рисунок, — когда они парили в небе, глаз было не отвести. Наверное, это лучшее, что сделали мелефиты.

— Мелефиты? — удивился Ингвар. — А они тут причём?

— Ну как же, — Скуфь засунуло кружку под сопло кофемашины и нажало рычаг. Засвистел пар. — Волантеры — это их фишка. Чего у мелефитов не отнять, так это умения делать на века — их книжки ничего не берёт, и волантеры, говорят, до сих пор встречаются.

— Как минимум один ещё недавно был в строю, — подтвердил Ингвар. — Но я думал, это изделия Первой Коммуны…

— А она, по-твоему, чья была?

— В смысле?

— Ой, не бери в голову, дела давние, — Скуфь протянула кружку, кофе там действительно половина. — Хочешь круассан?

— Да, не откажусь. А ты много знаешь про мелефитов?

— Не особо. Кайлиты с ними, мягко говоря, не дружили. Привет, Вималия, давай кружку. Круассан будешь? — Скуфь отвернулось от Ингвара, давая понять, что разговор окончен.

— Можно? — спросила Вималия, подходя к столику, где расположился Ингвар.

— Конечно, присаживайся.

Раскладные столы и стулья стоят прямо на асфальте дороги, от солнца их прикрывают матерчатые зонтики, с моря тянет влагой и солью, полная иллюзия курорта.

— Отличную сказку вчера рассказал. Малы́е до сих пор под впечатлением.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, мне тоже понравилось, смешно. Но я что хотела-то… Там заговор зреет.

— Кого? Против кого?

— Мелких. Против тебя. Или за тебя… Как посмотреть. Это не только наших пацанов касается, они всем растрепали, а детей в цирке полно. В общем, теперь все знают, что ты офигенный сказочник, и сказки у тебя прикольные, а не скучные, как в книжках. В общем, я предупредила. Соглашаться или нет — дело твоё, но подкатывать точно будут, и настойчиво. Цирковые детишки не сильно стеснительные.

— Вот оно как…

— А ты как думал? Видеостен тут нет, развлечений мало, то ли дело у нас в городе было! Видел бы ты Средку! Ха, смешно! Цирк сам по себе развлечение, но кто развлечёт цирковых?

— Загадка по типу «кто стрижёт парикмахера»?

— Вроде того. И знаешь что… Если мелкота тебя уломает, ты мне подмигни, ладно? Я тоже хочу послушать. И Мерон. Да мало ли ещё кто…

— Ничего не обещаю. Я наболтался за последние годы так, что уже перед самим собой неловко. Сказочник, ишь! А ведь был приличным пиратом!..

***

Дорожный флешбэк

— Здравствуйте, нóвэд, меня зовут Симха, что вам предложить?

Возле терминала целая куча мелких лавочек, но эта заметно выделяется размером и ассортиментом. Практически универсальный магазин с витриной, торговым залом и прилавками, а не переделанный на скорую руку контейнер. Заправляет им симпатичная смуглая женщина, черноволосая и черноглазая, рядом с ней, прямо за прилавком, спит в коляске младенец.

— Собираюсь в дорогу, — сказал Ингвар, подумав. — Нужно всего понемногу, включая сухой корм для этого товарища.

— Гав!

— Тихо, Мудень, ребёнка разбудишь!

— Не волнуйтесь, он привычный и спит крепко. Значит, вам одежда-обувь и всякие дорожные мелочи?

— Гав!

— Да, и корм, конечно, я помню, уважаемый пёс!

— У вас, я смотрю, большой выбор.

— Мой муж водит караваны, так что у меня самый лучший товар и недорого, я беру его без наценки. А вас я знаю, вы Ингвар, который отсудил долю у Злобного!

— Уже в курсе?

— Да, конечно! Тут не так много людей, все друг друга знают, слухи разлетаются моментально. Муж, когда вернётся с караваном, будет рад.

— Он работает на Злобного?

— Нет, наоборот, на мадам Бадман. Главный конкурент.

— Тогда понятно.

— Нет, дело не только в этом. Злобного тут все не любили, он вёл себя как будто адон, самый главный, понимаете? Хамил, ругался, требовал. Хотел, чтобы торговцы ему платили. Хорошо, что Алина вступилась, она же тут всё контролирует. А то муж бы убил его, наверное. А зачем нам эти сложности? Так что вам полагается скидка! В благодарность. Но небольшая, у меня ведь трое детей!

— Конечно, я не претендую. У меня-то иждивенец только Мудень, но он неприхотливый.

— Гав!

— Простите, что спрашиваю: вы путешествуете пешком? Это не моё дело, но было бы проще определиться. На себе много не унесёшь…

— Планирую искать попутные караваны, так что грузового объёма у меня один вещмешок.

— Значит, не по торговой надобности путешествуете?

— Нет, по личной. Ищу кое-что.

— Прекрасно, наверное, вот так путешествовать, не от рынка к рынку, а куда глаза глядят…

— Завидуете?

— Нет, что вы, новэд! — засмеялась женщина. — Я скорее домоседка. Скаталась пару раз до Библиотеки с мужем, но не от нечего делать, а как экспедитор-товаровед. Но потом поняла, что это не моё, да и рожать время пришло. Магазинчик — это как раз то, что мне нужно!

— У вас прекрасный магазин.

— Спасибо, новэд, я стараюсь. Муж и старшие дети помогают как могут, но мне это просто нравится!

— Вы упомянули Библиотеку?

— Да, есть такое место, я там бывала и даже недолго жила. Рынок небольшой, но городок очень красивый. Наверное, там много книг, раз такое название, но мне, признаться, было не до чтения, столько хлопот! А почему вы спрашиваете?

— Мне туда нужно. Может, вы посоветуете, как проще добраться?

— Конечно! Вам повезло, новэд. Караван, который ведёт мой муж, как раз пойдёт туда! Сегодня вечером они будут здесь, ночью он со мной, а завтра снова в дорогу. Такова жизнь жены караванщика. Хорошо хоть опасностей сейчас стало меньше, главные маршруты охраняются, а то я каждый раз переживала. Сейчас всё равно переживаю, конечно, но уже не так сильно. Если вы его дождётесь, вас возьмут, я попрошу. Но можете, конечно, и на автобусе…

— Автобус? Какой автобус?

— Вы не знали, новэд? А выглядите опытным путешественником!

— Я многое пропустил. Был, так сказать, сильно занят.

— Да, он недавно появился. Караваны теперь не очень любят брать незнакомых людей в попутчики, многие опасаются нарваться на наводчика рейдеров…

— Да уж, — кивнул Ингвар, — сталкивался с этим.

— Вот, а автобус берёт всех, только плати! Он груз не везёт, рейдерам не нужен!

— Как интересно. Неужели такой выгодный бизнес?

— Не знаю, новэд, я с ними не знакома. Мне кажется, они просто романтики. Любят путешествовать, как вы, а пассажиры оплачивают топливо. Поэтому расписание у них непредсказуемое, маршруты тоже, но вы можете узнать у брокера, он обычно в курсе. Они едут быстрее каравана, особенно нашего, который через кросс-локусы.

— То есть автобус идёт по Дороге?

— Да, это быстро и без груза не очень сложно, как я слышала.

— Тогда я предпочту дождаться ваш караван, наверное. Дорога меня, признаться, пугает.

— Понимаю вас, новэд, мне тоже от тумана не по себе. Сюда нас привезли именно так, и мне совсем не понравилось!

***

Цирк

— А что за мелефиты, о которых ты расспрашивал Скуфь?

— Не слышала?

— Нет, — помотала головой Вималия, — никогда. Какой-то народ в каком-то мире? Или раса, вроде грёмлёнг?

— Да я, если честно, сам уже запутался. Каждый раз, как узнаю что-то новое, картина меняется. Теперь вот Скуфь говорит, что они придумали волантеры и как-то связаны с Первой Коммуной…

— Прости, дро, мне это ни о чём не говорит. Что-то древнее?

— Да, очень. Но есть мнение, что местами сохранилось до сих пор.

— Древнее как Ушедшие, или как что?

— Тут мнения расходятся. То ли мелефиты появились после того, как Ушедшие ушли, то ли те ушли из-за мелефитов, то ли просто по времени совпало, то ли потом в истории всё перемешалось в кучу, да так, что не разделить.

— И нафига тебе эта пыльная древность?

— Чтобы спасти одного человека.

— Женщину небось?

— Угадала.

— Ещё бы. Обожаю всякую романтику, иначе не сбежала бы с Мероном.

— Не жалеешь? Ты, если я правильно понял, из аристократии?

— Ну да, из дома владетелей. Не очень сильного, так, третий сорт. Это Мерон сын Верховного, башня башен, круче уже некуда, а мне ничего не светило, кроме как рожать воинов дома, девочки не наследуют. Когда Верховный объявил о наборе в проект «Кикатта», я бегом побежала. Проверили на совместимость с эксокибрисом, — это наши костюмы-симбионты так называются, — и мне повезло, он меня принял.

— А если бы нет?

— Умерла бы. Большинство умерли. Почти все.

— И ты знала, что так может быть?

— Конечно. Все знали. Если кровь недостаточно чистая — без вариантов, оболочка тебя при слиянии сожрёт. И заранее никак не узнать.

— И всё равно пошла?

— Все пошли. Потому что в мелких домах шанса на эксокибрис ноль, их один-два на дом, для прямых наследников, а не для упрямых девчонок, пусть они даже любого пацана на мечах разделают как пеглю. Желающих было с избытком, а было бы ещё больше, но дома быстро спохватились, что этак Верховный слишком усилится за их счёт, и запретили своим пробоваться. В общем, я чудом проскочила при отборе один к ста, потому что, кроме эксокибриса, надо было ещё, чтобы кикатта тебя приняла. Мы же с Суной почти одно целое, понимаешь?

— Это заметно, да.

— В общем, нас готовили в другом мире, там сплошные горы, совсем не похоже на наш. Так я узнала про Мультиверсум, познакомилась с Мероном и, когда он предложил свалить, бросив его жуткого папашку с его странными идеями, я даже не задумалась. И нет, ни разу не пожалела. Мне нравится цирк, а тебе?

— Я пока не понял, — ответил Ингвар честно. — Но я в любом случае тут не навсегда, потому что у меня есть цель.

— Ах, да. Романтика. Понимаю. Но знаешь, что я думаю, дро? Вот спасёшь ты там, кого собирался, а потом сам не заметишь, как снова в цирке окажешься. Есть в тебе что-то такое, цирковое. Ты тут совсем недавно, а вписался как родной. Цирк — это судьба, дро!

***

Дорожный флешбэк

— Цирк странное место, — рассказывает Македонец. — В детстве мне очень нравилось, потом я из него вырос, а сейчас, наверное, впал в детство снова. Там какая-то, знаешь, своя Вселенная, со своими законами, и очень… как бы это сказать… изолированная, что ли. Есть цирк, он важен. Остальное просто публика. Кажется, что мы для неё, но на самом деле она для нас. Манеж не существует без зрителя, но суть его — в артистах…

— Последнее, что ожидаешь от лучшего наёмного ствола Мультиверсума, это рассуждения о судьбе артиста, — фыркнул Ингвар. — Давай лучше выпьем. Эй, резиновая башка, налей нам с приятелем виски. Только нормального, не местного!

— Анекдот! — провозгласил робобармен. — Когда в стакане виски, все крокодилы киски! Ха-ха-ха!

— Я не наёмник, — покачал головой Македонец. — И никогда им не был. Это тебе всегда было плевать, кому продавать оружие.

— Ну да, ты не за деньги, а за идею. Убивал плохих парней для хороших, а потом оказалось, что те тоже какие-то не очень… Как по мне, деньги честнее. Меньше иллюзий — меньше разочарований.

— Когда пират и ганфайтер начинают обсуждать этику, сидя в баре, это звучит как дурной анекдот.

— Анекдот! — откликнулся бармен. — Если доктор сказал вам держаться подальше от виски, покупайте бутылки с длинным горлышком! Ха-ха-ха!

— Согласен, — кивнул Ингвар, — давай лучше выпьем.

Выпили. Заказали ещё. Робот ловко выставил на стойку новые стаканы.

— Я сегодня ночью уезжаю, — сказал Македонец. — Ты знаешь, что теперь есть автобус?

— Да, просветили уже.

— Поеду догонять цирк. Маринка заждалась.

— А что вы не вместе?

— Так дети же. Мне просто надо было закрыть один старый долг, вот и метнулся, когда мимо проходили. Пора возвращаться, пока есть оказия. Не хочешь со мной?

— И что мне делать в цирке?

— Ты удивишься, но у Фокмана все как-то себя находят.

— Фокман это кто?

— Владелец цирка. Престранный тип. Нам представился как «вечный жид», представляешь? Вы бы с ним поладили, похожее чувство юмора. А ещё он клоун.

— Ненавижу клоунов.

— О, ты просто не видел Фокмана!

— И что, перестал бы ненавидеть?

— Нет, начал бы ещё и бояться!

— Анекдот! Боже, дай мне силы изменить то, что я могу, терпение принять то, что нельзя изменить, и виски в качестве запасного плана! Ха-ха-ха!

— Боюсь, для меня цирк не вариант, — задумчиво позвенел льдом в стакане Ингвар. — Я кое-что ищу, и это очень важно.

— Поэтому связался с Коллекционером?

— Так ты в курсе?

— Да, видел вас вместе. Знаешь, я ведь эту падлу много раз хотел пристрелить, но всё как-то обстоятельства не складывались.

— Что-то личное?

— Ещё какое личное. Мой тебе совет — не доверяй ему ни в чём. Он умеет быть полезным и даже незаменимым, только потому ещё и жив. Каждый раз, когда у меня рука тянулась к кобуре, кто-нибудь непременно говорил: «Не надо, Македонец! Не сейчас! Он, конечно, то ещё говно, но говно нужное. Без него никак не обойтись, дело важнее. Потом пристрелишь, куда он денется…»

— Прости, но я повторю то же самое — он полезен. Так что если ты приехал, чтобы его грохнуть…

— Нет, вовсе нет. Я его давно не видел и почти забыл, не ожидал встретить. Да и счёты наши слишком давние. Как сказала однажды Маринка: «Если бы он стоил пули, я бы его давно пристрелила». Кроме того, Алина против насилия на территории терминала, она дорожит репутацией безопасной зоны для всех, тут даже рейдеры пьют в одном баре с караванщиками. Я, видишь, даже без пистолетов сижу, хотя чувствую себя голым.

— Анекдот! Лучше виски в стакане, чем пистолет в кармане! Ха-ха-ха!

— У меня тоже с ним были тёрки в своё время, — сказал Ингвар, — но куча связей, полный Мультиверсум знакомых и дофига всего знает про всякие древние штуки…

— Кто реально знает про всякие древности, так это Фокман. Иногда мне кажется, он и сам тот ещё древнюк. Про Первую Коммуну говорит так, словно сам её видел.

— Да? А про мелефитов он не рассказывал?

— Упоминал. Вроде как в негативном контексте, но это не точно, я не прислушивался. В цирке постоянно травят всякие байки, ты бы легко вписался в коллектив.

— Интересно его поспрашивать…

— Ну так найди и поспрашивай. Ладно, мне пора, не хочу упустить автобус.

***

Цирк

Суета продолжалась до вечера — вытаскивали на пляж складные столы, составляя из нескольких один большой, накрывали их, готовили еду… От запаха жареного мяса, накрывшего берег, Мудень предвкушающе поскуливал, справедливо рассчитывая выпросить себе долю. Ингвар помогал чем мог — таскал, расставлял, разжигал мангалы, жарил на пару с Македонцем шашлыки «по-русски», то есть маринованные и на шампурах. Периодически навещал импровизированный бар, где Скуфь наливало лёгкие коктейли дамам, пиво мужчинам и заодно следило, чтобы никто раньше времени не набрался. К моменту начала праздника все уже навеселе, один из секвов играет что-то вроде бодрого кантри — в руках у него гитара, ногами ведёт ритм на маленькой педальной барабанной установке, а на шее держатель губной гармошки, в которую он периодически дует. Человек-оркестр. По мокрому твёрдому песку в полосе прибоя периодически проходится колесом акробатка Фисайя. Без циркового облегающего наряда, в купальнике, она выглядит ещё более сногсшибательно.

— Для тебя старается, — пихнул следящего за шашлыком Ингвара локтем Македонец. — Да не отвлекайся ты, подгорит!

— Скажешь тоже… Зачем бы ей?

— Для коллекции. Фиська такая… любит разнообразие. А ты думал, она случайно рядом кувыркается? Да ты не парься, это ей как чайку попить, никаких далеко идущих планов не строит. В цирке довольно свободные нравы, если ты не заметил. Так что никто тебя не осудит, хотя все моментально будут в курсе. Фисайя есть Фисайя, все всё понимают. К семейным мужикам не пристаёт, но ты вроде как без пары, так что законная добыча. Дело твоё, конечно. Если не сделаешь шаг навстречу, она просто отстанет.

— Воздержусь, пожалуй.

— Ну да, бабы вовсю судачат, что у тебя наверняка какая-то романтика. Я, заметь, ни о чём не спрашиваю!

— Да, — неохотно признал Ингвар. — Есть одна… Но давай без подробностей, ладно? Слишком сложная история.

— Как скажешь. Это из-за неё ты в своём поиске?

— Именно.

— И никаких приключений на стороне?

— А ты бы стал изменять Маринке?

— Нет, она слишком хорошо стреляет. Вроде готово мясо, потащили на стол, сейчас Фокман речь толкать будет.

***

Мессир встал в торце длинного стола и начал расти. Понятно, что ходули, даже слышно щелчки, с которыми они раздвигаются, но Ингвару всё равно не по себе. Он подумал, что, пожалуй, не хочет знать, как Фокман выглядит без грима и сценического костюма.

— Ещё одно представление! — заговорил клоун-на-ходулях, и его голос разнёсся над берегом, перекрывая шум волн. — Сколько их было, и сколько ещё будет! И всё же, каждое как первое и каждое как последнее. Пока мы это чувствуем, пока выкладываемся так, словно каждый выход на манеж — единственный в нашей жизни, словно он и есть наша жизнь, словно именно здесь и сейчас мы должны показать себе — именно себе, не публике, — зачем живём, мы настоящий цирк. Иначе он скатился бы в ремесло, в пошлое кривляние на потребу за ещё более пошлые деньги. К счастью, у меня есть вы — те, кто это понимает. Мы все, от уборщика манежа до купольного эквилибриста, есть цирк. Единственный в Мультиверсуме, потому что остальные лишь бледное отражение, затёртая сотая копия блистающего оригинала, безнадёжные попытки воспроизвести тот архетип, который мы однажды запечатлели в коллективной памяти человечества и продолжаем поддерживать веками. Благодаря нам в этом про́клятом Ушедшими Фрактале есть что-то кроме неизбежности смерти. Есть радость и память о ней. Всегда помните об этом, друзья. А теперь, как велит древняя традиция симбела, выпьем из круговой чаши, в знак того, что время, проведённое в цирке, в жизнь не засчитывается!

Мессир поднял в воздух здоровенный, на пару литров, золотой кубок, отхлебнул из него и передал сидящему слева акробату, одному из братьев Сигард. Послышались щелчки ходуль, клоун уменьшился в росте и уселся на стул, заняв место во главе стола. Почти обычный банкет на природе, если вас не смущают клоуны. Отпив из посудины, цирковой передал её дальше, по кругу. Когда дошло до Ингвара, тот не стал выбиваться из коллектива, хотя и не чувствует себя настолько уж частью труппы. На вкус — подслащённое вино с пряностями, что-то вроде холодного глинтвейна, с нотками миндаля и почему-то полыни. Странно, но не противно. Передал сидящей рядом Марине, которая шлёпнула по руке потянувшегося к кубку сына: «Это не для детей, сто раз говорила!» Сделала глоток, отправила дальше. Когда посуда вернулась к Фокману, тот выплеснул остаток на песок и громко закричал: «Эван! Эвоэ! Ешьте, пейте, веселитесь!»

Грянула музыка, застучали вилки, зазвенели бокалы и рюмки, зазвучал смех, праздник начался.

***

Праздник на берегу собрал весь цирк за одним столом, но Ингвар так и не смог понять, сколько тут людей. Никто не сидит на своём месте, все перемещаются, образуя маленькие компании и разбегаясь, да и в голове зашумело почти сразу. Такое ощущение, что он не сладкого вина из чаши отхлебнул, а стакан спирта врезал. Пришлось идти купаться, чтобы отпустило.

Оказалось, что эта идея пришла в голову не ему одному. В воде полно цирковых, причём большинство купается голышом, сверкая в закатном свете кто чем может.

— Девки в море искупались,

жопами там потолкались.

Мужики на них смотрели,

яйцами в трусах звенели… — сказал Ингвар, ни к кому не обращаясь.

— Не нужно звенеть яйцами, — Фисайя прижалась грудью к его спине и зашептала прямо в ухо. — Ты причастился, а значит, наш. Пошли купаться. Время, проведённое в цирке, в жизнь не засчитывается, а ночь после аншлага не считается совсем. То, что случится сегодня, на завтра не переносится.

Ингвар чувствует спиной, что акробатка без купальника, и раздевается, бросая одежду на песок. Странное вино говорит внутри «сегодня всё можно», и голос его — голос Фисайи.