Дорожный флешбэк
— Фомич, — представился муж Симхи. — Жена сказала, вы в Библиотеку хотите попасть?
— Ингвар. И Мудень.
— Гав!
— Не в том смысле, что я мудень, а просто пса так зовут.
— Гав!
— С виду собака как собака. Ну да тебе виднее. Проблемы не вижу, мы спокойно берём попутчиков. Караван мадам Бадман не боится рейдеров, потому что… сам увидишь, не буду портить впечатление. Всё равно тебя надо ей показать, она решает.
— А ты у них проводник?
— Да, так сложилось. Раньше работал на Злобного, но он та ещё падла, так что был рад соскочить. Спасибо, что завернул ему ласты, а то он почувствовал себя большой шишкой и начал беспределить.
— По большей части это не моя заслуга, но на здоровье. Когда отправляемся?
— Да вот догрузят попутный товар, и двинем, чего ждать-то?
— Что с меня за проезд?
— Ничего не надо, я тебя в свою машину возьму. Мы ж земляки, да и Злобного ты турнул вовремя.
— Долго ехать? В смысле сколько еды понадобится…
— Обычно три-четыре дня, но лучше не бери, не пригодится. Мы же продуктовый караван, жратвы у нас чёртовы тонны! Будешь из общего котла столоваться, как все. Пошли дойдём до Бадмана. Формальность, но она должна дать добро на пассажира.
К заправочным колонкам терминала очередь из белых магистральных рефрижераторов, совершенно ординарных, разве что логотипы на кабинах незнакомые, а вот на парковке скучковалась техника поинтереснее — кустарно бронированные багги с пулемётными вертлюгами и несколько лёгких бронемашин. Публика, привольно расположившаяся вокруг, выглядит весьма специфически.
— Да это же рейдеры! — удивился Ингвар.
— Просто имидж, — усмехнулся Фомич. — Ну, то есть изначально это действительно была знаменитая банда Бадмана, самого удачливого атамана Дороги, точнее, её остатки, но потом… В общем, долгая история, лучше по пути расскажу, надо будет чем-то развлекаться, пока едем. Главное — сейчас это вполне респектабельные, несмотря на внешний вид, караванщики. Никого не грабят, возят продовольствие из мест, где его много, в места, где его мало. И всякий попутный груз, конечно. Это один из самых больших караванов, а может, и самый большой, по крайней мере среди известных. А вон и мадам Бадман.
— Она что, типа вдова его? — Ингвар с интересом рассматривает худую женщину средних лет, загорелую, обветренную, покрытую татуировками и одетую в стиле «не подходи, пристрелю». Она громко распоряжается, кому чего и куда тащить, не стесняясь в выражениях и стимулируя самых непонятливых подзатыльниками.
— Нет, просто бывшая девчонка из банды. «Бадман» теперь должность, как топ-менеджер, но ты её так и зови. Имени у неё нет, а старое прозвище она не любит. Доброе утро, Бадман!
— О, Фомич, жена тебя уже отпустила? Хоть немного поспать-то дала? Или дала, но не поспать?
Рейдеры (или почтенные караванщики) полны искромётного юмора, но шутят беззлобно.
— Хватит, — обрывает их женщина, — заняться нечем? Бегом по машинам, готовимся к выходу. Ты готов, Фомич?
— Да, Бадман, всё в норме. Это вот Ингвар и его пёс Мудень.
— Привет.
— Гав!
— Они искали попутку до Библиотеки, я их возьму к себе, если ты не против?
— Ингвар… Ингвар… — задумчиво почесала нос рейдерша. — Что-то вчера в баре трындели… Стоп! Ты не тот мужик часом, который на Злобного наехал? Типа бывший партнёр?
— Скорее, инвестор. Но да, я.
— У тебя есть яйца, — женщина неожиданно крепко стукнула Ингвара твёрдым кулаком в плечо. — Говорят, Злобный, собирая манатки и выкатываясь с Терминала, поклялся, что найдёт тебя и уроет.
— Многие обещали, но я всё ещё тут.
— Правильный настрой. Этого козла давно пора было подвинуть. На нас он лапку задирать опасался, но караваны помельче пытался поднагнуть. Типа это его маршруты и кросс-локусы, хотя хрен там плавал, все караванщики скидывались. Ну и что, что он больше всех платил? У него и караванов больше всех было! Алина вчера сказала, что теперь она будет весь движ… забыла чего… концертировать?
— Оркестрировать, — пояснил Фомич. — Типа организовывать.
— Караванщики послушали её, послушали брокера, прикинули хрен к носу и решили, что лучше уж она, чем какой-нибудь очередной жадный мудак объявит себя царём горы.
— Гав!
— Я не про тебя, пёс. Ты, сразу видно, хороший мальчик.
— Гав!
— Алина хотя бы не будет грести под себя, ей незачем, она компьютер. Условия выкатила приемлемые, а порядка всем сейчас чертовски не хватает. Те, кто были вчера, согласились. Это, конечно, далеко не все караванщики, но раз под ней теперь активы Злобного, то остальные сильно дёргаться не станут… Ладно, заболтались мы что-то, пора ехать. Добро пожаловать на борт, — Бадман протянула Ингвару руку, тот уважительно её пожал. — А что касается Злобного… До Библиотеки ты под нашей защитой, но дальше ходи-оглядывайся.
— Спасибо.
* * *
Цирк
— Доброе утро, Мудень.
— Гав!
— Прости, что тебе пришлось спать на улице.
— Гав!
— Нет, мне не стыдно. Это была стихия, которой невозможно сопротивляться. И я не давал никаких обещаний Лысой Башке, кроме как вернуться и вытащить её оттуда. Так что не надо на меня смотреть так, словно я от жены налево сходил. Она мне, между прочим, официально почти отказала, когда я ей почти сделал почти предложение. Мои обязательства перед ней другого рода.
— Гав!
— Нет, я не оправдываюсь, отстань.
— Гав!
— И ничего не изменилось. Мы идём дальше, а то, что было вчера, в сегодня не переносится. Пошли кофе пить.
Зевающее Скуфь наполняет кружку молча, выдав к напитку сэндвич с ветчиной, и машет рукой в сторону столиков. Ингвар подсаживается к Македонцу, отметив, что у того тоже вид человека, проведшего ночь как угодно, но не во сне.
— Ничего не было! — сразу предупреждает тот. — Ночь после аншлага не обсуждается.
— И с кем не было у тебя?
— Ты видишь у меня во лбу дырку от пули?
— Нет.
— Значит, я провёл ночь с Маринкой. В такие ночи «перекрёстное опыление» дело обычное, и оно типа «не считается», но я бы не рискнул проверять, насколько моя жена прониклась традициями цирка. Кроме того, я её правда люблю. Как тебе акробатка?
— Ничего же не было и не считается?
— Так я же не в укор.
— Очень… акробатичная. И достаточно об этом. Знаешь, во вчерашней чаше мне почудился знакомый привкус… Это то, о чём я подумал?
— В цирке тоже есть принцип «Не спрашивай — не отвечай». Это одна из вещей, которые под него подпадают.
— Кажется, я догадался, почему «время, проведённое в цирке, в жизнь не засчитывается». Это тоже одна из тех самых вещей?
Македонец молча пожал плечами.
— То-то меня так разобрало вчера… — задумчиво сказал Ингвар. — Эффект характерный. И какая там доза? Не скажешь? Ну и ладно. Думаю, минимальная, требующая регулярного приёма. Не удивительно, что труппа так лояльна Фокману.
— Мне нравится цирк и не нравится стареть, — ответил Македонец спокойно. — Меня всё устраивает. А ты не лезь, очень тебя прошу.
— И в мыслях не держал. Мне, конечно, страшно любопытно, что за тип этот Фокман, но я не считаю, что обязан раскрыть все тайны, которые попадутся мне по дороге. Лучше скажи, когда мы двинем дальше?
— Завтра утром. После аншлага труппа отдыхает. Большинство отлично повеселились, крепко выпили, весело провели ночь и продерут глаза хорошо если к полудню. Не спеши жить, цирк никогда не опаздывает. И вот ещё что… Не знаю, насколько это тебе важно…
— Да говори уже.
— Эта ночь действительно не считается, но если Фисайя окажется у тебя в койке ещё раз, то цирк ты уже не покинешь.
— Почему?
— Не знаю. Но это работает именно так. Сама она к тебе не придёт и ни словом не напомнит о том, что было. Но первый же шаг с твоей стороны станет шагом в постоянный состав. Может быть, это будет правильный шаг: Фисайя красотка, цирк отличное место, да и время, проведённое в нём, в жизнь не засчитывается. Но это шаг, который нельзя отменить, и хода назад не будет.
— Меня не отпустят? — скептически спросил Ингвар.
— Тебе даже в голову не придёт пытаться. Так что подумай, насколько тебе нужно то, что ты ищешь. Древние тайны ещё никого не сделали счастливым, а цирк — да.
* * *
Вечером Ингвара внезапно настигла слава. Её представителями выступила решительная компания молодых людей и девиц в возрасте от десяти до пятнадцати или около того.
— Скажите, — сказала решительная смуглая девчонка с многочисленными косичками, — а вы правда сказочник, или пацаны назвездели?
— Иногда я рассказываю сказки, — признал Ингвар из гендерной солидарности, то есть чтобы не уронить репутацию неизвестных пацанов.
— А расскажете нам?
— Прямо здесь и прямо сейчас? — Ингвар обвёл рукой пляж. — Скоро тут станет довольно прохладно.
— Папа развернул ангар, — напомнил пацан, в котором Ингвар опознал сына Троника и Сегонды. — Чинили автобус. Уже сделали, там пусто.
— Мы принесём стулья! — вызвались несколько ребят.
— И побольше! — скомандовала девочка, которая, видимо, у них за главную. — Зуб даю, сейчас все сбегутся! А вам, — она повернулась к Ингвару, — мы принесём кресло. И чай. И печеньки.
— Ну, раз печеньки… — обречённо вздохнул он.
* * *
— Сказка, — объявил Ингвар, усевшись в кресло.
Чай ему действительно принесли и печенек насыпали целую тарелку. Импровизированный зал быстро заполняется, причём не только детьми, но и взрослыми членами труппы. Из угла приветственно помахала Вималия, которая уютно устроилась на свернувшейся в клубок кикатте. Македонец и Марина пришли со своими стульями, Сегонда и Троник на правах хозяев расположились на единственном диванчике. Грёмлёнг выразительной пантомимой спросил, не хочет ли Инвар чего-нибудь покрепче чая. Он отрицательно покачал головой. Последним, очень скромно, у задней стенки ремонтного ангара, воздвигся на своих ходулях Фокман в неизменном клоунском гриме.
— Сказка! — повторил Ингвар и вздрогнул, когда его голос накрыл помещение, как из репродуктора.
Фокман, поймав его удивлённый взгляд, благожелательно кивнул.
— Называется «Волк и семеро козлят», — Ингвар отхлебнул чай и продолжил:
— Жила была одна коза, и было у неё семеро козлят. Чем эта мать-одиночка зарабатывала на жизнь, мы не знаем, но каждое утро она красилась, наряжалась, крутилась перед зеркалом в прихожей, а потом сообщала: «Я на работу! Вернусь поздно! Обед на плите, ужин в холодильнике, ведите себя хорошо, не шалите, делайте уроки, а главное, не открывайте никому дверь!» И — шасть на улицу, прыг в автобус, умчалась. Козлята делают уроки, читают полезные книжки, играют в тихие игры, рисуют цветочки и бабочек. Насчёт двери помнят строго: никому, кроме мамы, не открывать! Так что, когда в двери стучится волк, они первым делом спрашивают: «Кто там?»
— Я по газу главный слесарь! — отвечает волк. — Я приехал к вам из леса! Открывайте ваши двери, тягу надо мне проверить!
— Ты что, дядя? — удивляются козлята. — Нет у нас никакого газа, печка только! Мама сказала, там живое тепло, а от газа бесовский дух! Иди отсюда, не откроем тебе дверь!
Ушёл волк восвояси, ничего ему не обломилось. Но не отчаялся, кепку с логотипом «Лесгаз» снял, нацепил другую, с надписью «Лавка-доставка», и снова стучится.
— Кто там? — спрашивают козлята.
— Я курьер онлайн-лавки, вам заказана доставка! Пицца, чипсы, лимонад для хорошеньких козлят!
— Да ладно! — не верят козлята. — Какая ещё доставка? Мама всё на рынке берёт, там еда натуральная. Она говорит, лимонад вредный, от него ожирение и кариес. И чипсов у неё не допросишься, только полезная капуста в меню. Уходи, не откроем тебе дверь!
Ушёл волк, подумал, кепку поменял, стучится снова.
— Кто там?
— Это ваш лесной провайдер, интернета раздавайдер! Домой тянем провода, скорости поддать туда! Кто мне двери открывает, гигабиты получает!
— Да прям! — смеются козлята. — Нет у нас никакого интернета, мама рассказала, что там одна порнография, деградация и маньяки-педофилы! Ты, дядя, наверное, как раз он и есть! Не откроем тебе дверь!
В общем, как волк ни изображал из себя сантехника, электрика, религиозного проповедника, продавца пылесосов, страхового агента, пьяного соседа, бабушку-пенсионерку и даже девушку по вызову, не поверили ему козлята и дверь не открыли. Решил затаиться и понаблюдать. Вечером приехала с работы мама-коза и рогами в дверь — бряк! Руки-то сумками заняты.
— Кто там? — спрашивают козлята.
— Козлятушки вы ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла — вам еды принесла!
Вот лежит в сумке капусты вилок,
вот лежит сверху хлеба кусок,
вот вам на завтрак плавленный сыр,
вот вам на ужин полезный кефир,
вот на обед вам картошки немножко,
к ней кабачки и зелёный горошек.
Если сейчас не откроете маме,
будете ужин варить себе сами!
Козлята дверь открыли, маму впустили, и вскоре из форточки запахло полезной едой.
На следующий день коза на работу, а волк снова стучится в дверь.
— Кто там?
— Козлятушки вы ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла — вам пожрать принесла!
Вот вам пельмени лучшего сорта,
вот вам кусочек вкусного торта,
вот колбаса, майонез и сосиски,
вот шоколад, мармелад и ириски,
каждому гамбургер, сок и морожка
и настоящая фри-картошка!
Молочный коктейль, горячая пицца,
суши и роллы, холодец и горчица,
сало, бекон, что зажарен до хруста,
и ни кусочка проклятой капусты!
Кто первый откроет — получит добавку,
а после мы сядем рубиться в приставку!
— Твой голос на мамин совсем не похож,
но к черту сомненья, так запах хорош! — сказали козлята и открыли волку дверь.
Зашёл тот в домик, и только хруст и чавкание послышались оттуда.
Возвращается мать, рогами в дверь — бэмц!
— Козлятушки вы ребятушки!
Отопритеся, отворитеся!
Ваша мать пришла — вам еды принесла!
Брокколи и овощное рагу,
свёклу, морковь и чуть-чуть творогу.
Репу и редьку, ведро огурцов
и свежей капусты для вас, сорванцов!
Стучала-стучала, а в ответ тишина. Пришлось сумки ставить, доставать ключи, самой открывать. Заходит — никаких козлят! Только упаковки от еды под ногами и записка: «Мама! Мы пошли к дяде волку, он хороший! У него мультики, конфеты и игровая приставка!!!»
Коза тут же в истерику, кричит, бегает, созывает соседей: «Ратуйте, люди добрые, детей похитили!» Бегом бежит к волчьей берлоге, рогами в дверь — хренакс! А там и не закрыто. Врывается и от ужаса аж по стенке сползает! Такое ей открывается жуткое зрелище…
Ингвар сделал паузу, отхлебнул чайку и продолжил в застывшей тишине заинтригованной аудитории.
— Представьте себе: комната, на полу разбросаны подушки, тарелки, стаканы, пакеты от чипсов, банки от газировки, а посреди этого безобразия её детишки, её козляточки…
Ингвар отпил ещё чаю, нагнетая драматический момент.
— …Рубятся на приставке в «Мортал комбат»! Экран во всю стену, дети валяются прямо на полу. Кто играет, кто смотрит, кто своей очереди ждёт, а те, что помладше, на отдельном телеке в мультики пырятся и конфеты жрут! И сам волк тут же: в одной руке пиво, в другой — геймпад, и даже одной рукой играет так, что козлята его втроём одолеть не могут, только пиксели по экрану брызгами летят.
— Да что же ты творишь, ирод мохнатый! — запричитала коза. — Для этого я с тобой, придурком безответственным, разводилась? Чтобы сбылся мой худший кошмар? Чипсы! Газировка! Мультики! Интернет! И… о боже! Компьютерные игры с насилием! Я детей столько лет воспитывала! Держала на одной капусте, диафильмах и стихах про цветочки, а ты! Ты! Как ты мог?
А тут уже и соседи подбежали с дрекольем. Вломились в дом, озираются недоумённо — где кровь, кишки, вот это всё? Она им: «Вы посмотрите на этого гада! Мало того, что он мои лучшие годы… Теперь вон до детей добрался! Глядите, глядите, что он творит, ирод! Бедные мои козляточки!»
Соседи смотрят, переглядываются, чешут затылки, а потом один набирается храбрости и говорит: «Простите, мадам коза, но какие же это козляточки? Вы их зубы вообще видели? А хвосты? Разве эта метла похожа на козлячий хвостик? А уши? Глаза? Шерсть эта серая… Да это же натурально волчата! Не, мадам коза, тут у вас, видим, дело семейное, разбирайтесь сами…» — и ушли. Коза так и разрыдалась: «Да за что же мне такое наказание? Мало того, что отец, волчара, молодость мою заел, так и дети в него пошли… И видела же, видела, но сама себе не признавалась… На капустную диету надеялась, думала в пубертате перелиняют, вырастут нормальными козлами… Но ты всё испортил! Снова!»
«Стоп, — сообразили детишки, — так это что, выходит, папаша наш? Который типа погиб геройски? Потому что был космонавт? Ты нам всё наврала?» «Я хотела уберечь вас от пагубного влияния! Достаточно того, что я, будучи юной козочкой, стала жертвой его коварного волчизма! Обаял, окрутил и бросил с детишками!» «Эй, — удивился волк, — но ведь это ты меня выгнала! Сказала, чтоб ноги моей на пороге твоём не было!» «Ты отказался быть приличным козлом! Носить накладные рога! Есть капусту! Как бы я показала тебя подругам? Как привела бы на корпоратив? Что сказали бы в стаде?» «Но я же волк!» «Вот именно! Тебе твоя волчья суть оказалась дороже, чем моё счастье! Как я могла после этого доверить тебе воспитание детей! И я была права! Посмотри на них теперь! До чего ты их довёл всего за один день?» «Мам! — сказали детишки, — но нам же нравится! Пицца гораздо вкуснее капусты! А почему ты никогда не покупала нам гамбургеров?» «Вот! — снова зарыдала коза. — Я так и думала! Это больше не мои дети! Они предпочли игрушки урокам и сардельки капусте!» «Но, дорогая, — осторожно сказал волк, — посмотри, как они счастливы! Немного чипсов иногда не очень вредно, и у детей должно быть в жизни что-то кроме уроков!» «Вот именно! — трагически вскричала коза. — Это-то и ужасно! Они счастливы неправильным счастьем! Другие козы скажут, что я плохая мать!»
Взрослые так долго препирались, что детям надоело их слушать, и они вернулись к игрушкам, мультикам и лакомствам. Тем более, что вскоре родители оставили их, уйдя в спальню. Наверное, устали ругаться стоя, продолжили спор на кровати. Чем кончилась эта история, спросите вы? А ничем. Такие истории чаще всего не заканчиваются, а тянутся годами: со скандалами, примирениями, уходами, возвращениями, спорами о правильном воспитании, питании и досуге детей. От себя же могу сказать только, что сардельки отлично сочетаются с капустой. Особенно под пиво.
Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец!
* * *
— Отличная сказка, — сказал Фокман, когда дети разошлись.
Троник с Сегондой собирают ангар, складывая по шарнирам лёгкие стенные панели. Ингвар предложил помощь, но цирковые отказались, заверив, что для них это дело привычное. Стемнело, слушатели унесли свои стулья, цирк постепенно затихает, отходя ко сну, только мерно рычат дизеля генераторов.
— Спасибо.
— Это, конечно, не манежный номер, но у нас регулярно бывают камерные мероприятия для небольших сообществ. Вы вполне можете выступать со сказками, надо только что-то придумать с таймингом, сейчас формат длинноватый.
— Не думал об этом.
— Подумайте. Я не настаиваю, но всегда рад новым активностям. Мультиверсум уже не тот, не везде аудитории достаточно, чтобы поднимать шатёр. Тогда мы устраиваем что-то вроде клубных вечеринок.
— Разве это окупается?
— А разве должно? Мы не коммерческое предприятие, если вы до сих пор не заметили. Всё это просто одна большая клоунская шутка, затянувшаяся реприза, которую уже проще продолжать, чем закончить.
— Но ведь всё равно нужны еда, топливо, да много чего ещё…
— Мультиверсум полон вещей, — отмахнулся дутой перчаткой Фокман. — А вот талантливые люди в большом дефиците. К чему деньги, если я располагаю самой ценной валютой Мироздания — вами?
* * *
— Гав!
— Да, погуляй перед сном, конечно. Но недолго, я уже спать ложусь.
— Гав!
— Постою, подожду тебя, делай свои дела. А то потом будешь скрестись, проситься, разбудишь…
Проходящая мимо Фисайя слегка, почти незаметно, замедлила шаг. Акробатка даже не посмотрела в его сторону, но Ингвар отчётливо понял — достаточно окликнуть, и она останется. На ночь или дольше, как пойдёт. И он тоже останется. В цирке. Навсегда или очень надолго, как и предсказывал Македонец.
Не стал окликать. Проводил взглядом отличную фигуру под цирковым костюмом и позвал пса:
— Мудень! Давай уже, спать пора!
— Гав!
— Хороший мальчик!
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: