Глава 12. Простой маршрут

Цирк

Ехали действительно долго. Час проходил за часом, а за потёртыми пластиковыми окнами трейлера был только дорожный туман.

— Почему мне кажется, что оттуда кто-то пялится?

— Гав!

— Тебе «гав», а мне всякая чушь мерещится. И не смотреть в окно не помогает, всё равно тяжко. Как будто в батискафе под водой — вроде бы ничего страшного, а как будто со всех сторон давит.

— Гав!

— Да знаю, что это нервное. Смотри, никому не рассказывай! Подумают, что я псих…

— Гав-гав!

— Выпью ещё винца. Вот эта бутылка вроде как неплохая. Сухое красное, совершенно ординарное, столовое, но пить можно. Когда выпимши, то вроде как и легче… Знаешь, начинаю понимать, почему у здешних циркачей профессиональное заболевание — алкоголизм. Дело не только в тонкой артистической натуре, Дорога тоже нервы мотает. Мне так точно. Ну, твоё собачье здоровье.

— Гав!

— Кисловатое, слишком терпкое… Ладно, сойдёт. Знаешь, надо как-то отловить этого Билераша, который ведёт караван. Чисто глянуть на того, кому в кайф пути тут искать. Ну и вообще, поболтать. Фокман хитрая падла, ничего толком не рассказывает, вдруг этот проболтается? Кто, как не он, должен знать нужный маршрут? Мессиру я не доверяю. Но это между нами, ладно?

— Гав!

— И не только потому, что он чёртов клоун-на-ходулях, а вообще. Стрёмный он какой-то. Зловещий. Хрен его знает, что там под гримом…

— Когда тебе зловещий клоун

вдруг предлагает полетать

ты ни за что не соглашайся

беги на вежливость насрав!

— Гав!

— Молодец. Настоящий артист. О, глянь, выходим! Слава тебе яйца, солнышко! Ну, то есть дождь и тучи, но всё лучше того тумана. Ну, за реальный мир! Допью уже эту кислятину, чтоб зла не оставлять…

* * *

— Знаешь, Мудень, я, кажется, уже готов пересмотреть отношение к этому миру.

— Гав!

— Так-то я ничего не имею против дождя, но не в таких же количествах! Мы уже два часа плывём по дороге, которую даже не видно под водой! И знаешь… то ли это вино коварнее, чем кажется, то ли я только что видел лягушку размером с лошадь!

— Гав!

— Ну ладно, с пони. Но с крупного пони! Пойми правильно, Мудень, я не боюсь лягушек, даже больших. Но представь себе, какого размера тут комары! Знаешь, мне кажется надо попробовать другую бутылку. Выбить клин клином… или вылить? Выпить. Выпить клин клином. Тебе не кажется, что я слегка набрался?

— Гав! Гав!

— И мне не кажется. Я в самом начале этого пути, но планирую пройти его до конца. Где чёртов штопор? Вот только что же был тут!

— Гав!

— Вот не надо со мной спорить! Был! Чем-то же я открыл предыдущую бутылку? Бутылки… О, вот он, оказывается я его в руке держу. Ну-ка… Хм… То ли это вино лучше предыдущего, то ли я начинаю к нему привыкать. Ну, за лягушек!

— Поцеловал Иван лягушку

и квакает теперь в пруду.

Не угадаешь с этим ву́ду,

в нём кто сильнее, тот и прав…

— Гав!

— Спасибо, Мудень. Ты всегда готов поддержать меня свежей рифмой. О чёрт, опять туман! Но хоть болото кончилось. Да ниспошлёт Мироздание каждой одинокой лягушке по Ивану-царевичу, а мы снова на чёртовой Дороге, и вина осталось… как две бутылки? Где остальные?

— Гав!

— Да ладно, не может быть! Хотя… А сколько их было вообще? Да какая разница. Главное, приглядывай за штопором, он так и норовит спрятаться. Ну, за… за что мы ещё не пили? За наш безнадёжный поиск. Нужно было хорошенько набраться, чтобы за него пить, потому что на трезвую голову бокал не поднимается. Скажи, что мы будем делать, если не найдём?

— Гав!

— Вот и я не знаю. Ноль идей. «Бороться и искать, найти и не сдаваться!» — мне всегда казалось, что тут что-то не то с логикой. Если уже нашёл, то нафига не сдаваться-то? Чтобы не отняли найденное? Это, Мудень, тоже момент важный. Если мы найдём, то, что ищем, то наверняка найдутся те, кто решат, что им нужнее…

* * *

— Ох… Что же так башка трещит…

— Гав!

— Я что, правда вчера всё допил?

— Гав!

— Нет, что ни говори, а надираться надо водкой. Вино для этого не годится… О, чуть-чуть осталось, какой я предусмотрительный…

— Гав!

— Или просто уснул раньше, чем допил, не буду спорить. Сейчас поправлю здоровье… Уф. Паршивое винцо, зря я его пил. Лучше бы у Троника самогонки выпросил. Ну да ладно, что выпито, то выпито. А где мы, кстати? Кажется, это не трейлер раскачивается, а меня шатает, значит стоим? Приехали?

— Гав!

— Ну хватит, хватит, мне всё равно не стыдно. Пошли, подышим свежим воздухом… Ну, или каким найдётся.

* * *

— Привет, Ингвар. Проспался?

— Здаров, Македонец. А ты почём знаешь?

— Заходил к тебе, но оценил коллекцию посуды и решил не будить.

— Верное решение. Всё должно происходить вовремя. Пришло время — и я восстал ото сна. Кофе там есть?

— Да, Скуфь ещё не закрыло лавочку, но ты поспеши, время уже к обеду.

— Спасибо за информацию, часов у меня давно уже нет. В каждом мире своё время. Сейчас кружку возьму, и за кофе…

* * *

— Доброго денёчка, Скуфь. Плесни кофейку, если не сложно.

— Давай кружку. Бутерброд хочешь?

— Что-то нет аппетита.

— Неудивительно. Перегаром от тебя несёт за три метра.

— Увы, человек бывает слаб. И человеку бывает надо. Нет, я не пополню стройные ряды цирковых алкоголиков, это была разовая манифестация.

— Надеюсь. Достали эти пьяницы. Выступать-то сможешь?

— А мы выступаем?

— Скорее всего. Правда, малым составом, насчёт тебя не скажу, это как мессир решит.

— Навязываться не буду, но, если что, я в деле. Что это вообще за место?

— Довольно странный срез, но продуктивный.

— В каком смысле «продуктивный»?

— Не бери в голову, — сказало Скуфь. — Это типа внутренний сленг, привыкнешь. Народу тут немного, и они такие… не знаю, как сказать. Увидишь. Большой шатёр ставить не будем, соберём салон.

— Салон?

— Не видел ещё? Ах, да, ты у нас недавно. У нас разные форматы, не только классический цирк, который не везде хорошо принимают. В некоторых срезах сильны предрассудки, этот из таких.

— В смысле чего?

— Насчёт цирков и вообще публичных развлечений. Здесь они, например, считаются низкопробным зрелищем для плебса, которое противно Искупителю и развращает добрых тружеников. Как будто мы оргии на манеже устраиваем…

— Но Фокман всё равно вас сюда привозит?

— Да, периодически, нечасто. Когда тут накапливается… то, что ему нужно.

— И что это?

— Спроси у мессира, если интересно. Может, он тебе даже ответит. Но вряд ли. Допил? Иди, приходи в себя, вечером будет интересно… Ну, или хотя бы забавно. А я закрываюсь, потому что мой внешний вид здесь воспринимают… неоднозначно.

— Спасибо, Скуфь!

— Не за что. Не пей много, для циркача это профессиональный риск, даже если он не акробат под куполом. На меня тоже Дорога давит, но с этим можно справляться без пьянства. Я же справляюсь.

— Больше не повторится.

— И да, важно! Зайди к Мерфильде! Прямо сейчас! Тут нужен другой костюм, обычный манежный не годится, за него тебя убьют.

— Серьёзно?

— Как минимум попробуют. Я не шучу.

* * *

Мерфильду Киаровну Ингвар застал за довольно странным занятием — она завешивает свой вагончик серой тканью, драпируя яркую цирковую раскраску.

— Помогите, пожалуйста! — просит женщина. — Потяните тот угол!

Расправленная тряпка оказывается чехлом с вырезами под окна. Вдвоём они натянули его довольно быстро.

— Зачем это?

— Здесь презирают цирк. Считают его крайне предосудительным занятием для недостойных людей.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Делаем вид, что мы не цирк. Аборигены легко закрывают глаза на очевидное, если внешние приличия соблюдены. Ваш трейлер, насколько я помню, не раскрашен, так что вам нужно всего лишь одеться в местном стиле. Пойдёмте подберём вам что-то подобающее. Ох, ну и перегар!

— Простите. Дорога плохо на меня влияет.

— Да, межпространство и раньше было не очень комфортным для тех, в ком нет крови трессов, а сейчас даже мне становится там дурно, хотя я опытная путешественница. Но каждый раз напиваться тоже не вариант.

— Мне уже поставили на вид.

— И правильно сделали. Многие на этом сломались. Спиться чуть ли не единственный способ вылететь из цирка, и это билет в один конец.

— Не волнуйтесь, это не про меня.

— Надеюсь.

— Вы сказали, Дорога изменилась?

— Да, если раньше она словно шла по старому кладбищу, это было немного депрессивно, но по-своему даже величественно, то с недавних пор на ней невыносимо пахнет дурной смертью. Впрочем, это всегда субъективно, не берите в голову, восприятие Фрактала у всех разное.

— И с чем это связано?

— Разное говорят, — уклончиво ответила костюмерша, — некоторые чуть ли не возвращение Доминаторов предвещают. Но слухи есть слухи, не хочу пересказывать. Вот, это должен быть ваш размер, примеряйте.

— Это точно именно то, что нужно? Выглядит неожиданно.

— Что вас так смущает?

— Мне кажется, я похож на владельца похоронного бюро. У аборигенов что, траур?

— Нечто вроде того.

— И давно?

— Всегда. Да, вот что значит опыт — сел как родной, вообще подгонять не надо! Вам идёт, видно, что умеете носить костюмы.

— Иногда приходилось, всё-таки я своего рода бизнесмен. Был. Не думал, что придётся наряжаться так в цирке.

— Цирк универсален. Минуту, повяжу галстук… Да, идеально! И вот ещё полумаска.

— Маска?

— Символическая, но обязательная. Развлечения любого рода тут под запретом, который, разумеется, не соблюдается. Просто каждый делает вид, что это вовсе не он. С маской на лице Мёртвый Король его не узнает.

— Что за король, и почему он мёртвый?

— Я не интересовалась местными суевериями, но вроде бы вечный траур тут по нему.

— В каждой избушке свои погремушки, — согласился Ингвар. — Мне так и ходить в униформе гробовщика?

— Можете снять до вечера, если боитесь испачкать. Если мессир не имеет на вас планов, то просто не попадайтесь на глаза местным. Впрочем, что-то мне подсказывает, что сегодня костюм вам непременно понадобится.

— Думаете, Фокман поставит в программу мой номер?

— Мессир не спрашивает ничьих советов, но мой опыт и интуиция редко меня обманывают.

* * *

— Ингвар? Вы дома? Разрешите войти?

— Мой дом — ваш дом, Фокман. В буквальном смысле.

— Можно сказать и так. Освоились в цирке?

— Сложно. Рутиной это не станет, я покину вас раньше.

— Да-да, ваша миссия… Я, разумеется, помню о ней. Но, пока вы с нами, я бы предложил вам выступить сегодня.

— Мерфильда Киаровна сказала, публика тут специфическая. Думаете, наши с Муднем порифмушки им понравятся?

— Гав!

— Нет, думаю это было бы не вполне уместно. Поэтому я попрошу вас рассказать сказку.

— Сказку? Внезапно.

— Вы сомневаетесь в моём чувстве репертуара?

— Ни в коем случае. Если вы считаете, что сказка — это то, что здесь нужно, я полностью вам доверяю. Какая-то определённая?

— Нет, любая на ваш выбор. Уверен, посмотрев на зрителей, вы что-то сымпровизируете. Я наблюдал за вами, у вас отличное чувство зала. Здешний камерный формат идеально подходит для разговорных номеров.

— Как скажете, Фокман.

— Рад, что мы договорились.

— Я обещал вас не торопить, и всё же не могу не спросить…

— Когда мы прибудем туда, куда вы так стремитесь? У цирка нет определённого маршрута, мы путешествуем ситуативно, появляясь там, где нужны, ровно в тот момент, когда публика для этого созрела. Я по-прежнему считаю, что в конце пути вас ждёт лишь глубокое разочарование, но я, как сторонник полной личной свободы, предоставлю вам возможность убедиться в этом лично. Спешить ради вас не стану, задерживаться тоже, просто напомню, что время, проведённое в цирке, в жизнь не засчитывается. Наслаждайтесь моментом, не тревожьтесь о будущем, и ещё… — клоун покрутил поролоновым носом, — не пейте много. Личный совет: если Дорога вам тяжела, разделите эту тяжесть с кем-нибудь. Сразу станет намного легче.

— У меня уже есть Мудень.

— Гав!

— Лучше, чем никого, но человека он, при всём уважении, не заменит. Фисайя, мне кажется, вам симпатизирует, разве нет?

— Я не готов к новым отношениям. Не в таком временном статусе.

— Как скажете. Итак, раз вы были у Мерфы, то костюм у вас, надо полагать, есть. Будьте готовы к полуночи, здешнее общество не любит веселиться при свете дня. Не сомневаюсь, вас ждёт грандиозный успех!

* * *

Дорожный флешбэк

— Ну, пора прощаться, — командир рейнджеров и Фомич обнялись. — На выходе опознаетесь, вас встретят коллеги.

— А кто там? Может, тоже знакомых найду?

— Откуда мне знать? Мы на ту сторону не ходим. Проводника на базе держать смысла нет, они теперь люди востребованные, солидные, вроде тебя! — засмеялся военный. — Смену по ротации привозят, с ней жратву и топливо, а в промежутках кукуй тут сам. Вроде службы на точке, но платят получше, да и с климатом повезло — не пустыня и не болото, курорт. Ладно, счастливого вам пути, а мы обратно на блокпост вернёмся, следующий караван ждать. Привет супруге и всё такое.

— И вам всего наилучшего, — хлопнул его по плечу Фомич. — На той неделе обратно пойдём, будешь тут?

— Да, у меня ещё почти месяц дежурства, зато потом отпуск три недели. Прямо даже не знаю, где отдыхать — на море-то я уже насмотрелся!

— Всем бы твои проблемы!

— Ха-ха-ха, точно!

Переход расположен в автомобильном тоннеле. Зачем аборигены сделали с обоих концов мощные стальные ворота, спросить некого, срез давно уже пуст, зато караванный проход получился на заглядение: длинный, широкий, прямой, удобный, все фуры заехали разом и ещё место осталось. На том конце такие же ворота, листок с частотой и кодом для опознания.

— Здесь перекидной сквозняк, не постоянка, — пояснил Фомич, закрывая ворота, — места достаточно и держать не надо. Мужик, который прокладывал маршрут, реально чёртов гений! Он не только ставить свои проходы умеет, причём не абы куда, а в нужную сторону, но и топологию подбирает под задачу.

— Наверное, так, — согласился Ингвар. — Я не очень разбираюсь в вопросе. Мотался с караванами много, но у нас всегда проводник был. А какие вообще бывают проходы?

— Чаще всего встречаются обычные перевёртыши, — Фомич говорил, пока они шли по тоннелю вдоль колонны рефов к выходу. — Почти все гаражные такие. Заходишь или заезжаешь в гараж, дверь закрыл, проход открыл, ту же дверь открываешь — а за ней другой срез.

— Да, через такие мы и таскали товар. Если машин больше одной, то это целая история: проводник проталкивет их поштучно, каждый раз переоткрывая туда-сюда.

— Именно. Куча сил уходит. Поэтому на кросс-локусных маршрутах десяток легковых пикапов считалось за мегакараван. Больше десяти даже сильный проводник переводить усрётся, и времени целый день уйдёт. Сильно реже встречаются «сквозняки», это когда двое ворот, в одни вошёл, в другие вышел. Принципиально разницы никакой, но такие гаражи обычно сами по себе большие, туда встаёт две-три машины, меньше мороки. А ещё среди них очень редко, но попадаются «постоянки», эти для проводки вообще золото. Разница в том, что можно держать вторые ворота при открытых первых, то есть машины проходят одна за другой без переоткрытия, это для проводника гораздо менее напряжно, чем туда-сюда десять раз. Если при этом ещё и гараж грузовой, то выходит шикарный караванный путь, но тут важно, чтобы все проходы были такими, иначе где-то упрёшься в мелкий, и что делать?

— Ну да, логично.

— Случайно такой маршрут не найдёшь, а эти провешивались под заказ, что имеет плюсы и минусы. Плюс — ведёшь колонну фур и знаешь, что она везде проходит. Минус — свернуть некуда, значит засады на этом пути устраивать милое дело. Первое время рейдеры кошмарили так, что никто ехать не хотел, потом скинулись, наняли рейнджеров. Дорого, а что делать? Вот, видишь, у выходных ворот написана частота, пароль и отзыв. У всех караванов, которые платят за проводку, есть рации и позывные, их встречают и провожают, хотя иногда приходится подождать. Радиокоды регулярно меняют заодно с ротацией рейнджеров. Продуманная система.

— А тем, кто не платит, проход заказан?

— Нет, почему. Просто без сопровождения, на свой страх и риск. Навскидку даже не скажу, как безопаснее: с одной стороны, на личных маршрутах никто не устраивает засад, никому эта мелочь не интересна, разве что случайно нарвёшься, с другой — они обычно кривые, косые, длинные и непредсказуемые, а тут едешь себе и едешь. Мелкие караваны в две-три машины, которым невыгодно оплачивать охрану, выбирают сами, кому как проще. Ну вот, открываю… Помоги толкнуть, ворота тут тяжёлые — страсть…

* * *

— Блокпост, ответьте! Караван Бадмана вызывает блокпост. Единица, единица, семёрка, Татьяна, Роман, Анна, Валера, Анна.

— Слышим вас, караван Бадмана, выезжайте на шоссе, скоро будем.

— Блокпост, не услышал отзыва.

— Да забейте, всё путём.

— Блокпост, сообщите отзыв. Блокпост, не слышу вас!

— Что-то не так? — спросил Ингвар.

— Они не опознались. Это нарушение регламента.

— Может, просто раздолбаи?

— Вряд ли, тут почти все бывшие военные, ветераны, правила радиообмена соблюдают, как монашка пост. Френдли фаер никому не нужен.

Фомич переключил канал и сказал в микрофон:

— Внимание, ситуация нештатная, повторяю, нештатная! Готовность по схеме один!

Вперёд выдвинулись две баги и броневичок, стрелки вцепились в пулемёты.

— Чёрт, — вскрикнул вдруг с досадой проводник, — как я сразу не заметил! Это же не тот срез! Похож, но…

— Тревога! — крикнул он в рацию. — Это засада, отходим!

В этот момент снаружи грянули выстрелы. Отрикошетившая от бронещитка баги пуля щёлкнула в стену неприятно близко от Ингвара.

— Ворота! — кричит Фомич. — Закрывайте ворота!

Охрана каравана ответила пулемётной пальбой, но, как Ингвару показалось, в белый свет. В всяком случае он так и не увидел, откуда по ним стреляют. Возле выхода громоздятся бетонные корпуса заброшенной промзоны, есть где спрятаться и вести огонь как в тире. Они с проводником налегли на одну створку, другую толкают выскочившие из передней фуры водилы. Сама мадам Бадман командует, матерясь и размахивая дробовиком. Суета, но паники нет, заметно, что люди не первый раз под обстрелом.

Пули колотят в железо, но створки толстые, и когда ворота закрыты, перестрелка прекращается. Фомич дёргает рычаги стопоров, выдыхает:

— Всё, снаружи не открыть.

— Что за херня творится? — подбегает к нему татуированная караванщица. — Какие пидарасы там засели? Где рейнджеры?

— Это не тот срез, — ответил с досадой Фомич. — Чертовски похожий, промки все на одно лицо, но другой. Я не сразу понял, но тут рельсы сбоку, а там не было. Вот и мы нарвались на перехват кросс-локуса… Все целы?

К счастью, в скоротечной перестрелке никто всерьёз не пострадал, только одному охраннику зацепило руку рикошетом да машины получили с десяток пробоин между бронещитками. На одной баге оперативно меняют простреленное колесо.

— Уходим! — скомандовала мадам Бадман. — Переоткрывай назад, пусть рейнджеры разбираются с этой швалью, зря мы им платим, что ли?

— Не дайте им открыть эти ворота, — сказал проводник, — я мигом.

Он запрыгнул в свой пикап и помчался назад по туннелю.

— Как меня всё это достало, — сказала зло Бадманша. — Тупые твари. Торговля и так еле дышит, рынки крошечные, караваны дохленькие, логистика дорогая… Ну закошмарят они последних, и что дальше? Чёрт меня дери, даже у Бадмана… — ну, того, первого Бадмана, — и то хватило ума сообразить. Он быстро допёр, что на защите караванов поднимет больше, чем на грабежах, потому что это бизнес вдолгую. Правда, — вздохнула она, — его за это быстро свои грохнули. Грабить было веселее, чем работать, а на шаг вперёд посмотреть ума не хватило.

Приехал обратно Фомич, и Ингвар уже по его лицу понял, что что-то пошло не так.

— Я не могу открыть кросс-локус, — сказал он. — Его как-то заблокировали.

— Чего? — удивилась Бадманша. — Это ещё как?

— А я почём знаю? — огрызнулся проводник. — Перекинуть-то они его как-то смогли? Может, и заблокировали заодно тем же колдунством!

В этот момент в ворота постучали.

— Эй, коммерсы! — послышался издевательский голос снаружи. — Уже убедились, что система ниппель? Что молчите, я же знаю, что вы там! Деться вам некуда, всё, приехали. Открывайте двери, выходите с поднятыми руками. Нам нужен только груз, вас мы отпустим.

— Брешут, — тихо, но уверенно сказала Бадманша. — Я таких знаю, хрен они отпустят. В лучшем случае бросят в пустом срезе без всего, чтобы патроны не тратить. А проводника грохнут или с собой заберут в рабство.

— Идите в жопу! — закричала она в сторону ворот.