Проекты

Одна Дама — новогодняя сказка

Одна Дама

165490_313808Одна Дама не верила в Новый Год. Может, ей в детстве пьяный Дед Мороз под ёлку вместо подарков наблевал, может, гирлянда током шарахнула, а может, еще какая психологическая травма приключилась… Теперь уж не узнать, ведь спрашивать Даму о детстве почти так же бестактно, как о возрасте — кто-нибудь может ошибочно предположить, что Одна Дама уже не настолько юна, или настолько не юна… Между тем, всякий знает, что у Дам нет возраста, а значит нет и детства. Аксиома.

Так вот, Одна Дама настолько не верила в Новый Год, что даже необходимость писать дату на документах вызывала у нее сильнейшее отторжение. Ну как это может быть, что вчера было 2012, а сегодня, допустим, уже 2013? Ведь никакого Нового Года не бывает! А между тем, дату приходилось писать часто, ведь Дама работала, как и большинство Дам — бухгалтером. Хотя это, разумеется, совершенно неважно — для Дамы служба не означает ничего, кроме места, где лежит ее косметичка. И даже наличие Годового Отчета ничуть не противоречило неверию в Новый Год — ведь и то, что отчет новый, еще не значит, что Год Новый? Если бы Одна Дама имела склонность к метафизике и философии, она бы считала, что время закольцовано неровным интервалом 365-366 дней, как пленка в старинном аналоговом ревербераторе, а в полночь первого января проскакивает склейка, и начинает писаться заново тот же самый год. И ничто этому не противоречит, ведь возраста, как вы помните, у Дам нет. Аксиома.

Читать далее →

Идет бычок, качается...

Суров и неласков российский гаишник. Нет в его лице снисхождения к водительским слабостям, вроде просроченной доверенности или отсутствующего техосмотра. Вообще, мало в том лице человеческого — все больше государственное, тяжеловесно-неотвратимое, как тот пресловутый бронепоезд с запасного пути. Паки суров гаишник ночной — невыспавшийся и слегка подмерзший. Есть в нем что-то историческое, средневековое такое, напоминающее о баронах-разбойниках, залихватском посвисте удальцов с кистенями и извечной непростой дилемме «кошелек или жизнь». Но паки и паки суров гаишник новогодний, коего служба государева выдернула из под елочки на мороз, обязала хранить обидную трезвость и лишила простых человеческих радостей в виде салата оливье и селедки под шубой. До глубины своей погононосной души обижен такой несправедливостью новогодний гаишник, и будьте уверены — доведет свое недовольство жизнью до каждого, кто попадется ему в глухой час перед боем курантов на большой дороге М4. Читать далее →

Баран

Дед Угу, персонаж в сказочной традиции малоизвестный, сидел на нелюбимом пне посреди большой поляны. Конечно, в его возрасте сидеть на пне не вполне прилично, для здоровья вредно и даже несолидно, но... Вообще, что касается возраста, то в сказке (в отличие, скажем, от армии), чтобы тебя называли с большой буквы Дедом, пару лет тянуть лямку совершенно недостаточно. Тут иногда и сотни лет бывает маловато. Вот, например, известный зоофил и любитель пушнины дед Мазай до сих пор просто дед, а Дед Мороз — совсем другое дело, у него сказочный стаж веками считают. (Непонятки только с дедом Пихто — его то так то эдак величают, поскольку никто его самого не видел, а именем этим то и дело всякие самозванцы называются.) Так что с возрастом у Деда Угу было более чем благополучно — иные в его годы уже мумию свою в музее демонстрируют. Соответственно, полагалось бы ему сейчас не на пне сидеть, а на печи лежать, но увы, при всем желании это было никак невозможно. Сообразительный и обладающий логикой читатель мог бы предположить, что с печью у Деда Угу было неблагополучно — скажем, развалилась от старости и ветхости, или угнал ее печально известный печь-хайкер Емеля, чтобы перебить номера и продать за Большой Бугор, где печи всегда в цене, или расшалился домовой-запечник, начал греметь ухватом и щекотать хозяину пятки соломиной, не давая отдохнуть спокойно, или просто обнаглели рыжие тараканы, которые так и норовят проникнуть спящему в ухо и сидеть там, злостно перевирая всякий входящий звук (человек страдающий тараканоушием становится совершенно неадекватен — отвечает невпопад и не на тот вопрос, который ему задают, про таких еще говорят: «У него в голове тараканы завелись») — тем не менее, этот вышеупомянутый читатель был бы в корне не прав. Нет, не такой персонаж Дед Угу, чтобы позволить любимой печи придти в негодность от времени, да и грозному угонщику Емеле тут ловить было нечего — репутация Деда была такова, что Емеля прекрасно представлял, куда ему засунут пресловутую щуку и не желал остаток жизни походить на русалку. Кроме того, ни домовые ни тараканы просто не выжили бы в избушке Деда Угу. Да, в избушке... В избушке-то и была вся причина нынешнего печного неблагополучия. Читать далее →

Коллеги

Снег. Снег. Снег-и-снег-и-снег. Снег да снег кругом. «Снег кружится, летает и та-а-а-ет...» — нет, не тает он нифига, вон уже сугробы какие намело... Чертов снег.
И дернуло же меня: «Новый Год на новом месте!», сидел бы сейчас в Москве, в какой-никакой, а компании, водку бы трескал — как положено. С икрой и шампанским. Может быть даже со свечами и легким флиртом под елочкой. Уж во всяком случае не тащился бы по колено в снегу по этим новостройкам, да еще отмотав за день семьсот с лишним верст за рулем. И это тридцать первого-то числа! Кретин. Чертов снег... Читать далее →