«Дарби Макгроу! Дарби Макгроу! Дарби, подай мне рому!» (с)

Сижу в очереди на чипирование, на посту медсестра неторопливо, но старательно заполняет бумажки, вежливо добиваясь от сидящей перед ней бабуси внятных ответов на простые вопросы. Бабуся путается в показаниях и, кажется, не вполне понимает, кто она, где она и что тут делает. Однако терпению медсестры может позавидовать тибетский аскет, а въедливости – майор КГБ, поэтому постепенно бабуся сдает явки и пароли, признаваясь, где живет и вспоминая год рождения. Очередь, понимая, что это надолго, уныло втыкает в телефоны.

И тут медсестра, завидев проходящую по коридору коллегу, неожиданно испускает трубный крик, подобный брачному призыву самки гиппопотама:
— Валентина! Рому мне, рому! Рому срочно!
Я, признаться, слегка фраппирован. Нет, я бы тоже не смог, наверное, насухую вот это все выслушивать, но почему именно ром? Во внешности медсестры ничего пиратского, кроме маски, и от нее ожидаешь скорее склонности к мартини или полусладкому белому. В крайнем случае водки – все мы русские люди, все поймем…
— Я тут с утра сижу, охренела уже, тащи сюда рому бегом! – не унимается медсестра.
— Ну щас, щас… — недовольно отвечает Валентина. – Две минуты можешь потерпеть?
— Только две! Не больше!

Вот же, думаю, приперло человека. Может быть, она стажировалась на Кубе? Выполняла интернациональный долг, спасала жизни братского карибского народа, заразилась какой-нибудь местной редкой хворью? Болезнь, конечно же, неизлечима и причиняет немыслимые страдания, вызывая тропическую тоску и непреодолимое желание танцевать румбу, но регулярный прием рома позволяет поддерживать стойкую ремиссию. Поэтому, по медицинским показаниям, в поликлинике постоянно поддерживают запас рома…

Но через две минут пришел Рома, сменил ее за столом, и все мои писательские фантазии рассыпались в прах.

Такой сюжет пропал, эх…

Рому мне, рому!