Глава 1. Венчурная инвестиция

Аннушка сидит, утонув в мягких подушках шикарного кожаного дивана, и листает красочный глянцевый каталог. Солнце заливает лучами простой, но изящный интерьер директорского кабинета, и наша пыльная походная одежда смотрится на таком фоне стилистическим диссонансом. Впрочем, хозяйка кабинета не возражает, глядя на мою спутницу с большим уважением.

Владелица и топ-менеджер Завода (кажется, у него нет никакого другого названия), симпатичная строгая дама возрастом под сорок, в деловом костюме, приняла нас самолично, как только секретарша на ресепшн сообщила, что прибыла «та самая». С Аннушкой они обнялись как старые знакомые, и теперь на идеально синем пиджаке офисной дамы есть немного пыли тех дорог, что привели нас сюда.

— Мирена, — сказала Аннушка удивлённо, откладывая каталог, — что случилось с вашими расценками? Протезирование всегда стоило дорого, но это что-то уже запредельное.

— Керт не рассказал тебе, да? — спросила та.

— Не рассказал что?

— В какой заднице мы с Заводом?

— Нет, — заинтересовалась моя спутница, — с чего бы вдруг? У вас уникальная услуга, невоспроизводимая технология, всё такое. Я думала, что с тех пор, как минная война закончилась, вы процветаете…

— Если бы, — Мирена задумчиво постукивает пальцами левой руки по столешнице.

Когда мы рассказали о цели визита, женщина продемонстрировала мне эту руку, на вид совершенно не отличающуюся от настоящей. Левая и правая руки идентичны. На ощупь — тёплая и живая, но это протез. На стене кабинета среди образцов продукции почётное место занимает примитивная железная конструкция с открытыми тягами и кабелями, местами вытертая от длительной эксплуатации до металлического блеска.

— До семнадцати лет с ней таскалась, — пояснила она. — Держу тут, чтобы помнить, как начинала с помоечного сталкинга, и чего нам всем стоил этот Завод.

— Как дед? — спросила её Аннушка.

— Не стал моложе, — коротко ответила Мирена, и мы вернулись к обсуждению моего потенциального заказа.

И пока находимся в процессе.

— Так что случилось-то? — интересуется курьерша. — Вроде бы так хорошо шло…

— Да, — кивает женщина в костюме, — начиналось всё здорово, ты права. Завод перешёл под наше управление, автоматические дроны перестали засевать окрестности минами, турели прекратили палить во всё, что движется. Мы развернули программу льготного протезирования для населения среза, по Дороге к нам поехали ампутанты из других миров, Керт довольно потирал загребущие ручонки, подсчитывая барыши…

— И что пошло не так?

— Чёрт, да всё. Внутренний спрос упал на два порядка почти сразу — минная война закончилась, люди перестали терять руки и ноги. Периодически кто-то напарывался на старые закладки, но это было несравнимо. Внешний спрос чуть-чуть вырос, потому что срез стал более безопасным для посещения, но, как ты сама понимаешь, «людей дороги» вообще не очень много. Представь, у нас огромный завод, который фактически простаивает, но обслуживание его при этом не прекратишь!

— Так он же автоматический! — удивилась Аннушка. — Сам себя как-то обслуживал.

— К моменту, когда мы его захватили, оборудование было уже на пределе износа. Если бы мы не ввязались тогда в этот блудняк, лет через пять, максимум десять, всё бы прекратилось само. Для ремонта конвейерных линий нам с дедом пришлось нанимать клан грёмлёнг, потому что сами мы не смогли даже разобраться, как они вообще работают. Эти мелкие жадные засранцы стоили нам всей прибыли за десять лет! Правда, — признала Мирена, — наладили они всё на отлично. Умеют. И вот у нас рабочий завод, который обошёлся в огромную сумму, упавший в ноль сбыт, а из финансов — одни долги за ремонт.

— И как вы выкрутились?

— Терминал. Керт заключил чертовски удачный контракт с Алиной. Оказалось, что наши технологии совместимы настолько, что наводят на мысли об общем источнике. Их киберы и наша автоматика имеют общие протоколы и совместимые интерфейсы, что никак не может быть случайным совпадением. Терминалу были очень нужны детали для ремонта изношенного парка киберов, новые дроны для разведки и геосъёмки, роботы для рекультивации почв, компьютерные модули для управляющих систем… Да что там, сама Алина заказывала у нас свои корпуса! И хорошо платила, а возросший грузовой трафик приводил к нам караваны, то есть новых клиентов. Керт как раз тогда открыл свой офис на Терминале — казалось, что теперь-то всё будет хорошо. Но тут возникла новая проблема — кончилось сырьё. Последние годы Завод работал на переработке — сталкеры зачищали послевоенные развалины, тащили битую технику, утилизационный цех её разбирал, получая материалы для протезов и киберов. Эти запасы казались бесконечными, но только казались. Когда пустоши разминировали, сталкеры за несколько лет вычистили их в ноль.

— И что дальше? — с интересом спросила Аннушка.

— Да жопа. Наш срез столько лет воевал, что все ресурсы ушли в умную боевую технику, которая перебила сама себя и заодно почти всё население. Здесь даже элементарного железа негде добыть! Да, в общем, и некому — людей осталось слишком мало. Нам пришлось закупать сырьё у караванов, что сразу резко подняло себестоимость продукции. Тем не менее, какое-то время мы держались на плаву, сводя концы с концами…

— Так это ещё не конец неприятностей? — удивилась Аннушка.

— Куда там! — махнула искусственной рукой Мирена. — Ты знаешь, что с караванами тоже в какой-то момент стало туго?

— Это трудно было не заметить.

— Так вот, мы пострадали от этого больше всех. Раньше скупали технический лом из пустых срезов, фактически мусор, то есть товар дешёвый, при этом объёмный и тяжёлый. Большие караваны таскали его как попутный груз, потому что им он обходился практически бесплатно, тратилось только топливо для грузовиков, а на топливо им давал целевые скидки Терминал. А вот маленькие караваны это уже не потянули, потому что им стал критичен вес, который может тащить глойти без резонаторов. Керт предсказывал, что падение караванного трафика полностью изменит товарную структуру межсрезовой торговли, и оказался прав — первыми выбыли объёмные поставки с небольшой маржой, то есть сырьё и продовольствие. Именно то, в чём наш срез нуждался больше всего. Ситуацию с продуктами мы более-менее наладили: поля больше не минируются, постепенно стали выращивать своё. Сталкерам стало нечем заняться, они переквалифицировались в фермеров, а население у нас настолько небольшое, что прокормить его несложно. Но сырьём мы себя обеспечить не можем никак. Работать с Терминалом уже не получалось, осталось только менее ресурсоёмкое протезирование. Соответственно, цены пришлось снова поднимать.

— Да, — Аннушка похлопала ладонью по каталогу, — я уж вижу…

— Погоди, — перебила её Мирена, — это ещё не всё. Окончательная жопа пришла к нам два года назад, когда Завод был атакован.

— Атакован? Но кому вы нужны вообще? Что с вас взять-то?

— Нашлось, тем не менее. Ты знаешь, откуда мы брали энергию?

— Нет. Какой-то довоенный реактор?

— Не угадала. Мы это скрывали, как могли, но Завод был запитан от маяка Ушедших.

— Чёрт! — поразилась Аннушка. — Их же все зачистили ещё когда Основателей гоняли!

— Не все, как видишь. Основатели знали про нашу станцию, но вошли в положение и оставили её нам. Если бы не это, загнулись бы ещё двадцать лет назад. Мы замаскировали башню и никому про неё не говорили, но кто-то, видимо, узнал. Их не остановили даже защитные турели, единственные, которые мы не стали деактивировать.

— И кто это был?

— Понятия не имею. Группа военных на броневиках и флаерах, действовали грамотно, не обращали внимания на потери, точно знали, зачем идут. Вынесли оборону, вломились в башню, сняли кристаллы и свалили. Наших людей там не было, так что, к счастью, никто не пострадал, но источника энергии мы лишились. Заменить его практически нечем. Завод потребляет дофига, и это почти невозможно сократить. Чтобы сделать всего один протез, приходится запускать всю производственную линию!

— И от чего вы её запитали?

— От акков, — вздохнула Мирена. — Мы, к счастью, предусмотрительно накопили запас, пока работала станция. Как ты знаешь, перезаряжать их больше негде, и, когда разрядится последний, нам придётся закрыть завод. Ваш заказ — просто спасение, потому что вы платите акком. Мы сможем продержаться ещё сколько-то.

— Но это же тупик, — сказала Аннушка. — Вам нужен какой-то возобновляемый источник.

— Это ты мне объясняешь? Мы с Кертом два года ищем выход, но сейчас даже его брокерская деятельность приносит больше прибыли, чем Завод. Фактически мы работаем в ноль, лишь бы только не закрыться. И это при космических ценах на нашу продукцию! Людей, которые могут за неё заплатить, слишком мало, а снизить цену мы не в состоянии, вылетим в трубу по энергетике.

— На, забирай, — Аннушка решительно вытряхнула из кармана акк, положила его на стол и двинула к Мирене.

— Я же взяла с вас оплату! — удивилась та. — Целый акк всего-то за один протез ноги. Это и так запредельно дорого, мне очень стыдно, но иначе мы просто не запустим линию…

— Это не плата. Это… ну, пусть будет инвестиция.

— Я только что объяснила тебе, в какой мы заднице, а ты хочешь в нас инвестировать?

— Венчурные инвестиции всегда рискованны, — засмеялась Аннушка, — Керт бы подтвердил. Считай, что я верю в тебя и ваше будущее.

— И на каких условиях ты хочешь стать инвестором нашего безнадёжного предприятия?

— Ну… отдашь потом когда-нибудь.

— Знаешь, я даже без Керта скажу, что это не инвестиция, а благотворительность. Я просто не могу принять…

— Забей, — отмахнулась Аннушка. — Я знаю, что делаю.

— Точно? — женщина заколебалась, ей явно очень хотелось взять акк.

— Точнее не бывает. Считай, что у меня есть инсайдерская информация о грядущих изменениях на рынке энергетики.

— Ладно, как скажешь. Спасибо. Ты реально нас спасаешь. Откуда у вас акки вообще?

— Трофей, не бери в голову. Легко пришло, легко ушло.

На столе у Мирены пискнул терминал, она отвлеклась, просматривая сообщение, а потом повернулась ко мне:

— Алексей?

— Можно просто Лёха.

— Как скажете. Ваши анализы готовы. Я провожу вас в приёмный покой.

***

На том, что мы должны, наконец, сделать мне нормальный протез, настояла Аннушка. Я, если честно, оттягивал это как мог, потому что боялся. Нет, не операции как таковой, хотя привыкание к нынешнему далось мне тяжело, а того, что надолго выпаду из жизни. Оно того стоит, но как же Аннушка? Признаться, больше всего меня пугало, что пока я буду валяться в клинике Завода, её опять унесёт в поисках приключений невесть куда, и как я её найду потом? Наши способы передвигаться по Мультиверсуму радикально различаются, наши пути пересеклись по чистой случайности, и повторится ли это снова? А если нет? Я не представляю себе жизни без неё, а она меня терпит. Я просто Лёха, а она «та самая Аннушка». Я в неё влюблён, а она в меня нет. Всё это настраивало меня на мрачный лад, и моя спутница не могла этого не заметить.

— Что дуешься, солдат? — спросила она меня на привале. — С ногой лучше, чем без ноги.

— А с тобой лучше, чем без тебя, — брякнул я откровенно. — Чтобы быть с тобой, я бы и вторую ногу отдал.

— Вот ты малахольный… Я тебя предупреждала, чтобы не влюблялся?

— Предупреждала.

— А ты что?

— А я втрескался.

— И какие ко мне претензии?

— Никаких. Сам дурак.

— Тогда будь хотя бы двуногим дураком! — раздражённо сказала Аннушка. — С двумя ногами ты себе без проблем нормальную бабу найдёшь.

— Мне не нужна нормальная. Мне ты нужна.

— Ну, блин, спасибо. Не было у Аннушки забот, завела себе Аннушка солдата…

Мы сидели, глядя в огонь костра, и молчали. А что тут скажешь, кроме пошлого: «Любовь зла»?

— Выпить хочешь? — буркнула в конце концов Аннушка. — Потому что я хочу.

— Не откажусь.

Она встала и засунулась в кабину прямо через окно, звеня и брякая чем-то за сиденьем. Я любовался её обтянутой кожаными штанами тыльной частью.

— Ага, вот она, — девушка вынырнула обратно с бутылкой виски в руках.

У Аннушки всегда где-то есть бутылка виски. Страсть к этому напитку привела её к обладанию одной из самых больших коллекций в Мультиверсуме, и в каждом новом срезе она непременно заглядывает в местный магазин в поисках новых экземпляров. Эту бутылку она подхватила на заброшенной заправке пережившего коллапс мира, когда мы покинули обратную сторону Библиотеки и отправились в путь.

— Держи, — она протянула мне квадратный стакан из толстого стекла, куда плеснула на треть золотистого напитка.

Села рядом на раскладной стул, отхлебнула:

— Ничего так.

Я попробовал — действительно, неплохо. Я не ценитель, в моём мире хороший виски слишком дорог для отставного военного, а дешёвый мне не нравился. Уж лучше честной водки выпить, а не выпендриваться.

— Послушай, солдат. Ты мне нравишься, честно. Не тупишь, не выносишь мозг, отлично трахаешься и всё такое.

— Но?

— Но я не собираюсь заводить серьёзных отношений. Ни с тобой, ни с кем-нибудь другим. Понимаешь?

— Понимаю.

— Да чёрта два ты понимаешь! — она допила одним глотком и плеснула в стакан ещё. Резко, нервно, расплескав напиток. — Это нельзя понять, не прожив мою — именно мою, солдат! — жизнь. Длинную, дурацкую и полную потерь. Я до хрена кого спасла за эти годы, ещё более до хрена не спасла, но одно скажу точно — стоило мне решить, что мне кто-то дорог, и я его теряла. И в результате потеряла всех. Может быть, я выгляжу железной, как мой «Чёрт», но это не так, солдат. У меня просто нет на сердце места для новых шрамов. Там и так один сплошной шрам.

— Прости, что влюбился.

— Проехали. Ты не виноват. Извини, обычно не распускаю сопли, просто устала. Давай договоримся так — делай протез и не парься. Я обещаю, что после этого мы, как минимум, встретимся. Я найду тебя, я это умею, ты знаешь. Но обещаю я только это и ничего больше, понял?

— Понял.

— Хрен ты чего понял. Ну, да ладно, я спать. И под «спать» я подразумеваю именно сон, ясно?

— Ясно.

— Офигеть ты понятливый. Спокойной ночи, солдат. Пусть тебе приснится баба хорошая, семья, дом, хозяйство, трое детей, или о чём ты там мечтаешь, когда не пялишься на мою задницу. То, чего ты не получишь со мной.

— Ты, главное, слово сдержи, — сказал я ей вслед. Пялясь на задницу, разумеется.

***

Мой огрызок ноги совали в какой-то сканирующий аппарат, у меня брали кровь, теперь, похоже, всё готово.

— Наша уникальность, — рассказывает Мирена, пока мы идём по коридору клиники, — в нейроинтерфейсе. Сами протезы тоже довольно сложны, но только мы располагаем технологиями, позволяющими сращивать нервную ткань с сигнальными проводниками. Вы, Лёха, будете чувствовать свою ногу так же, как живую, и так же легко ей управлять. То есть не просто наступать, как на эту колодку, — она показала на мой протез, — а, например, шевелить пальцами. И не просто двигать ими, но и чувствовать каждый по отдельности. В практическом смысле это даже лучше собственной ноги: например, на ней нельзя натереть мозоль, её не кусают комары, на ней не надо стричь ногти, она не пахнет после дня в ботинке. Место соединения будет почти незаметно, и если вы носите летом шорты, то она будет даже загорать так же, как правая.

— А внутри есть какие-то батарейки или что-то в этом роде? Вряд ли вы туда вставляете акк, это бы точно не окупалось…

— Ну, разумеется, не акк, — Мирена предупредительно открыла передо мной дверь смотровой.

Тут мы уже были утром, когда у меня брали кровь и сканировали культю.

— От акка запитывается весь завод, это очень много энергии. В такой протез, как ваш, — а у вас довольно простой случай, всего-то нога ниже колена, — ставится совсем небольшой источник питания. Вам не нужно о нём думать, его хватит на весь срок службы протеза.

— А каков этот срок?

— Больше, чем срок службы человеческого тела, — улыбнулась Мирена. — Так что об этом тоже беспокоиться не следует. Снимите штаны и присаживайтесь на кушетку.

Я снял и сел.

— Это подзаряжаемый элемент, — продолжила женщина, — он понемногу берет энергию от ходьбы, от электромагнитных полей, от тепла и так далее. Какого-то специального зарядного устройства не требуется. Забыла спросить — волосы оставить?

— Волосы?

— На протезе. Ваша правая нога имеет выраженный волосяной покров голени. Протез можно сделать не отличающимся визуально, или безволосым, если вы планируете эпилировать правую. Женщины часто выбирают второй вариант.

— Пусть будет… э… как от природы положено, — ответил я смущённо. — А вы сами будете мной заниматься? Разве это дело директора?

— У нас очень мало персонала сейчас, режим экономии. Девушку на ресепшн видели? Это наша с Кертом дочь.

— Э… симпатичная.

— Спасибо, — кивнула Мирена, доставая из холодильника высокотехнологичный инъектор. — Я самый квалифицированный сотрудник нашей компании, не беспокойтесь.

— Я не беспокоюсь, — ответил я не вполне искренне. — Но всё же, это будет больно?

— Вы ничего не почувствуете, — женщина приставила прибор торцом к моему бедру и нажала кнопку.

Мне как будто раскалённый гвоздь воткнули в ногу.

— Ой!

— Кроме этого момента, — добавила она. — Скоро обезболивающее подействует, потерпите.

Боль действительно быстро слабеет, а нога немеет.

— А откуда у вас такие технологии? — спросил я.

— Сложно сказать. Видите ли, Лёха, я вообще-то не местная. Ребёнком потерялась на здешнем рынке, мои родители так и не вернулись за мной, я их даже не помню. Меня вырастил дед… ну, то есть я так его называю, на самом деле мы не родственники, он просто меня подобрал. Но и он не отсюда, тоже бывший путешественник, хотя успел тут прижиться и даже повоевать. Так что история этого мира для нас полна загадок. Мы не знаем, откуда взялся Завод, как давно он работал и откуда эти технологии. Восстанавливая изношенное оборудование, мы поняли, что, скорее всего, изначально оно предназначалось для чего-то другого. К счастью, конвейер легко адаптируется под самые разные изделия, от мин до детских игрушек. Когда-то мы делали отличные игрушки! Жаль, пришлось отказаться от этой линии из-за дефицита энергии. Игрушки слишком дёшевы.

— Меня удивило, — признался я, — что ваша техника оказалась совместимой с киберами Терминала. Это же совсем другой мир, как такое возможно?

— Керт рассказал бы лучше, — вздохнула Мирена. — Он интересуется такими вопросами, я больше администратор. Вкратце, есть теория, что Мультиверсум не всегда был так плохо доступен, как сейчас. На Дорогу мог выйти практически кто угодно, попасть в соседний мир было не сложнее, чем в соседний город. Тогда акки почти ничего не стоили, повсюду работали маяки-энергостанции, а туда, где их не было, энергию доставляли волантеры…

— Что это?

— Дирижабль-батарейка, который летает между мирами, перевозя энергию тысячи акков.

— Дирижабли? С трудом верится. Такая ненадёжная штука… Больше похоже на сказку.

— Когда мне было шестнадцать, прокатилась на таком, — засмеялась Мирена. — Наверное, это был последний, потому что больше я о волантерах не слышала. В те давние времена множество срезов представляли собой единое культурное, организационное и технологическое пространство, входя в так называемую Коммуну.

— Я что-то про неё слышал, вроде… И не в самом лучшем контексте.

— Нет, я не про нынешнюю. Я не знаю, как она связана с той, первой, и связана ли вообще, но тогда, если верить легендам, технологии, которые считаются сейчас артефактными, были основой всего. Так что нет ничего удивительного в том, что здешний Завод производил киберов для Терминала, а там, в свою очередь, производилось что-то другое для этого среза. Сейчас этому мешает дорогая логистика, но тогда такой проблемы не было. Коммуна ставила автоматические заводы по всему Мультиверсуму, там, где было удобнее, из-за сырья или по какой-то другой причине, не знаю. Но производственная линейка, размазанная на несколько миров, для того времени дело обычное. Нет никаких проблем начать сборку изделия в одном срезе, а закончить в другом, если ворота между цехами — кросс-локус.

— Ничего себе! — удивился масштабу я. — А мы тут ковыряемся из гаража в гараж…

— Да, я слышала, что знаменитые «гаражные проходы» как раз наследие огромной разветвлённой системы тогдашней товарно-производственной логистики, охватывавшей весь Мультиверсум. Кое-где, если не врут, даже двери в домах открывались в разные миры, в зависимости от того, кто повернёт ручку!

— Не врут, — подтвердил я. — Сам видел.

— Ну, вот. Потом что-то случилось, Первая Коммуна исчезла, но техническое наследие пережило её очень надолго. Эта техника оказалась почти вечной и кое-где работает до сих пор, как наш Завод, например. Правда, когда Мультиверсум распался на изолированные срезы, и технологические цепочки распались, люди приспособили сохранившиеся производства кто во что горазд. В основном, для самоистребления, как обычно. Скажем, ваша винтовка — это изделие смешанной технологической школы. Её основа (индуктор, разгоняющий шарик) — артефактная часть. А вот система наведения и всё прочее сделано кем-то другим и сильно позже. Это означает, что кто-то где-то получил в наследство производство индукторов, но лишился доступа к конечному изделию, которое могло вообще не быть оружейным. Подумал, покрутил так и сяк, да и сообразил: «Стоп, ведь если этакую штуковину направить кому-то в башку, будет дырка! А ну-ка, давайте придумаем, как ей получше управлять…»

— Вы серьёзно?

— Нет, — улыбнулась Мирена, — просто гипотеза. Мне как-то довелось разобрать такую винтовку, и я обратила внимание, что она, как и наши протезы, представляет собой сращение двух технологий совершенно разного уровня. Изделия Первой Коммуны игнорируют электричество, используя энергию акков без преобразования, а в винтовке поверх энергетической сердцевины накручена электроника управления. Она очевидно сделана в другой технической манере, хотя, надо признать, собрана отлично. Очень надёжная штука и весьма ценная. Не переживайте, я сохраню её для вас в сейфе.

— Знаете, — согласился я, — у меня она недавно, но меня тоже всегда удивляло, что как оружие она сконструирована не слишком функционально. Если адаптация чего-то невоенного, тогда да, это всё объясняет.

— Как ваша нога? — спросила Мирена.

Я похлопал себя по культе и понял, что вообще ничего не чувствую.

— Как деревянная!

— Сейчас… Вот, ложитесь.

Я улёгся на обычную медицинскую каталку с колёсиками и спросил:

— Что дальше?

— Сейчас я введу вам снотворное и отвезу в операционную.

— Я проснусь уже с новой ногой?

— Нет, — засмеялась она, прижимая инъектор к моему плечу, — увы, всё не так просто. Но бояться вам нечего, операция абсолютно рядовая. Во время минной войны протезы ног составляли большую часть заказов, технология отработана до совершенства. Не пытайтесь сопротивляться лекарству, засыпайте спокойно…

И я заснул.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: