Глава 22. Снижение ретроспективной руминативности

Глава 21. Утрата ретроспективной силы

Полицейская дисфункция

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

В результате изменения структуры социальной реальности функции полиции радикально трансформировались. Отчасти это связано с полной цифровой прозрачностью современного общества, которая сняла с неё задачи по выявлению истины, но гораздо важнее полная смена концепции общественного реагирования.

В QBism-парадигме значим не факт «преступления», а момент обновления ожиданий агента. Система предиктивна и проактивна, она фиксирует нарастающую вероятность нарушения общественных априоров и корректирует условия агентного взаимодействия, модеративно исключая вектор возможности.

В условиях актуализируемой реальности наказание теряет онтологический смысл, потому что направлено в то прошлое, которого больше нет. В QBism оно не определяет будущее, система построена на апостериорном обновлений ожиданий и ставит вопрос «что делать» до того, как возникнет вопрос «кто виноват». Исторически наказание было малоэффективно, потому что не меняло условий задачи, ответом в которой было преступление. Это порождало либо прямой рецидив, либо косвенный, через фиксацию неправильного прошлого в предельно токсичный ретрослед «криминальной биографии». В QBism-обществе наказания не существует, есть лишь агентная ответственность, обязывающая агента к пересчёту на основе нового опыта.

Сегодня полиция максимально далека от своей прежней роли репрессивного медиатора, став службой сопровождения в ситуациях социальной дезориентации. Её основная функция — помогать людям справиться с избытком агентной ответственности. Безопасность при этом реализуется на другом уровне — через проактивную модерацию агентных взаимодействий.

Сцены и диалоги. Детектив Ром

Церковь на болоте

— Ром. Детектив Ром.

— Павел. Отец Павел.

— Лена. Просто Лена.

— А эти дети…

— Не обращайте внимания. У них свои игры, мы там лишние.

— У вас тут что, сиротский приют при храме?

— Не совсем. Или совсем нет. Им нравится здесь играть, и пусть это будет лучше здесь, чем где-то ещё.

— Играть на кладбище у одинокой церкви среди болот?

— Почему нет? Мёртвым всё равно, а мы с женой привыкли.

— Как-то… Неблаголепно, что ли…

— Люди сейчас имеют довольно странные представления о роли церкви и принятых в ней нормах. «Благолепие», что бы вы ни имели в виду под этим словом, далеко не в приоритете. Но давайте зайдём внутрь, сейчас будет сильный дождь.

— Откуда вы знаете?

— Опыт. Опыт и метеозависимость. Моя левая нога — отличный барометр. Вот видите, уже начинается. Роберт, не присоединитесь к нам?

— Нет, у меня новый заказ пришёл. Работа.

— Ну, благослови тебя Господь на твоём пути.

* Машина уезжает.

Детектив Ром:

— Вы знакомы?

— С Робертом? Конечно. Это единственный таксист, который сюда приезжает. Дорога сами видели какая…

— Я бы даже не назвал это дорогой. Местами мне казалось, что мы просто плывём в болоте. Как к вам попадают ваши… прихожане, или как это правильно называется?

— У меня нет прихода в обычном смысле. Сейчас их вообще почти нет. Но что же мы стоим на пороге? Дождь усиливается.

— Да, конечно. А дети? Их вы не позовёте?

— Они не пойдут. Но вы не беспокойтесь, с ними ничего не случится. Вот, сюда, здесь у меня нечто вроде кабинета. Чай, кофе?

— Кофе, если можно.

— Дорогая, сваришь?

— Конечно. Вам, детектив, чёрный и крепкий, без сахара?

— Как вы догадались?

— Подходит к образу.

— Спасибо, буду благодарен.

— Капельку коньяку? В такую погоду только им и спасаюсь.

— Не откажусь.

— Сейчас налью. Итак, что привело вас сюда? Преимущество этого места — к нам никто не попадает случайно. Так что гости редкие, но, как правило, интересные.

— Большая часть работы детектива — приставать к посторонним людям с вопросами. Согласно правилам, должен предупредить, что отвечать на них вы не обязаны, поскольку я не представляю полицию, а являюсь частным лицом.

— Для меня сам факт существования детектива в современном мире уже изрядный сюрприз. Разве сейчас есть что расследовать? Как же предиктивная деформация цифровой среды? Или вы ограничиваетесь БЦЗ, как портовая полиция?

— У меня нет определённой юрисдикции. Пожалуй, можно сказать, что моя агентная ответственность тяготеет к границе сред. Именно там происходит всё интересное. При этом у меня нет никаких полицейских прав: я не могу никого арестовать или потребовать ответов от того, кто давать их не хочет.

— Ничего страшного, я открыт для общения. За исключением того, что является тайной исповеди либо доверенными мне секретами. И какое расследование направило вас ко мне?

— Я разыскиваю одну девушку. Но, если вы не против, начал бы с вопросов общего, так сказать, характера.

— Ничуть не против. Как вам коньяк?

— Превосходный. Подозреваю, что у меня недостаточно утончённый вкус, чтобы оценить его по достоинству. Обычно я пью в портовых барах, это тоже часть работы детектива. Виски там иногда попадается неплохой. Вы сказали, что прихода у вас нет. Это нормальная ситуация? Простите, я впервые сталкиваюсь в расследовании с представителем Церкви и хочу прояснить для себя некоторые контексты.

— Это довольно сложный вопрос, на самом деле. С одной стороны, этот храм никогда не имел полноценного прихода. «Церковь при кладбище» особый вид служения, с преобладанием очевидной функции. Несложно догадаться, что, скажем, венчаться и крестить младенцев люди предпочитали в других местах. С другой стороны, сейчас понятие «окормляемого прихода» вообще утеряло классический смысл, поскольку ритуальная часть становится всё менее значимой, а функция духовного наставничества и морально-этической поддержки чаще всего реализуется удалённо.

— Удалённо?

— Сейчас человек скорее обратится к священнику через видеочат, чем пойдёт в храм, такова особенность современной жизни, где удалённые коммуникации преобладают. Церковь долгое время придерживалась консервативной позиции в этом вопросе, но потом и ей пришлось проследовать в Цифру, потому что храмы опустели, а люди всё так же нуждаются в духовном водительстве. Так что число прихожан священника сейчас — это число подписчиков на его канал. Виртуальные трансляции проповедей, служение на камеру, исповеди в видеомессенджере. В клире уже ведутся споры о виртуальном причастии и, я уверен, современный подход восторжествует. Католики давно и венчают удалённо, и крестят, и даже отпевают. У нас сохраняется более традиционный подход. Однако приходы перестали быть географическим понятием, только в отдалённых местах со статусом БЦЗ люди всё ещё посещают храмы физически. Но в таких местах обычно и населения почти нет.

— Как здесь?

— Да, примерно так. Если не вдаваться в детали.

Лена:

— Кофе готов. Хотите перекусить?

— Нет, спасибо, я не голоден. Кофе пахнет изумительно! Скажите, отец Павел, вы и правда экзорцист?

— Ни в малейшей степени! — смеётся. — Господи Святый, я, кажется, понял, поиски какой девушки привели вас сюда! Ну, удружила, рыжая бестия!

Блог БК (закрытая часть)

✴ Имя: Белка 🐿

✴ Локация: обратная сторона всего

✴ Статус: сижу, жму на кнопки

✴ Куррентмуд: забывать и быть забытой

Title: подносец пирожков

#deep_fucking_existential_dread

нажав на красную на кнопку

я стала словно генерал

который носит в чемодане

ключи от смерти и войны

достану из кармашка кнопку

сожму тихонько в кулачке

и слушаю прижавши к уху

её тревожное щёлк-щёлк

но если смерти не случилось

война опять не началась

то нафига мне эта кнопка

зачем я жму туда вообще

Комментарии

🐇 Кролик: Белка, откуда проистекли сии стрёмные ретровайбы? Чего ты там опять начиталась в ночи?

🦔 ХудоËЖник: Мне нравятся стихи, но я ничего не понял. Можно пояснительную бригаду? Причём тут кнопка, почему она красная, и почему её носят в чемодане?

🐇 Кролик: Белка обожает читать всякий старый хлам, а потом рефлексировать.

🐿 Белка (автор): Это поэтический образ, отстаньте.

🦔 ХудоËЖник: А почему всё с маленькой буквы и нет запятых?

🐇 Кролик: Стыдно быть таким диким! Это же классическая форма. Как хокку или блюзовый ход. Даже я знаю.

🐿 Белка (автор): Вы нечуткие. Закрою комменты к чёртовой матери.

🐇 Кролик: А я открою. Бельчонок, я не дам тебе окуклиться окончательно, даже не надейся. Мы тебе нужны, даже если ты изо всех сил делаешь вид, что нет.

🦔 ХудоËЖник: Так мне кто-нибудь объяснит про кнопку в чемодане?

🐿 Белка (автор): Нет.

🐇 Кролик: Нет.

🦔 ХудоËЖник: И кто тут нечуткий, блин?

ADP как базовый фактор аутогенного общественного стресса

Исследование QBism aposteriori Co

В доцифровых «обществах позднего благополучия» Affluent Disorientation Paradox являлся не только индивидуальным психологическим депрессором, снижая ощущение субъективного счастья, но и выступал триггером парадоксальной деструкции. Это явление включает в себя плохо изученные механизмы самоподрыва благополучных укладов, и именно ему мы обязаны чередой бессмысленных микровойн, сотрясавших мир до прихода QBism.

Когда общество достигало внутренней безопасности, неснижаемого уровня материального комфорта и онтологической предсказуемости, в нём переставали действовать привычные источники напряжения, главным из которых исторически была вероятность голодной смерти из-за дефицита ресурсов. В «обществах позднего благополучия» граждане получили гарантии выживания с приемлемым уровнем комфорта для всех, но в отсутствие экзистенциального давления среды потеряли мотивацию и смысл. При этом внутренняя потребность в них сохранилась, да и общественный договор продолжал требовать активности и преодоления, не создавая для них повода. Условия изменились, а источники смысла запоздали.

Вследствие этого Affluent Disorientation Paradox трансформировался из психологического феномена в макросоциальный, формируя деструктивный поведенческий вектор общества. Безопасность и гарантированный уровень жизни начинали восприниматься как застой, провоцируя нарастание тревожных ожиданий. На этом фоне чувство экзистенциальной пустоты выливалось в идеологические конфликты, радикализацию общественного дискурса и, как следствие, — в поиск внешнего врага, как социомобилизующего фактора.

Социальная энергия, не находя конструктивного применения, обращалась внутрь общества, поляризовала его, и утилизовалась в деструктивные формах активности. На это накладывалась неизбежная деградация элит, которые в «обществах позднего благополучия» в значительной степени утрачивали функциональную необходимость, но сохраняли при этом власть.

Возникала ситуация «качелей благополучия», когда периоды стабильности и комфорта сменялись фазами общественных кризисов, в пределе разрушавших породившее их общество. Эти кризисы реализовывались через протестные движения, революции, властные перевороты, но чаще всего через войны разных масштабов. Исторически именно война была институциональным механизмом сохранения идентичности обществ, а антивоенные движения чаще всего оказывались антиобщественными и антисистемными.

Война была вполне эффективным средством от Affluent Disorientation Paradox, потому что приводила к падению уровня жизни, а значит, возвращало экзистенциальное давление среды, наполняя общество «смыслом выживания». Однако, по мере преодоления последствий очередной войны, «качели благополучия» возвращали ситуацию на новый виток. Цикл повторялся, ускоряясь с каждой итерацией, поскольку на него действовал эффект «уплотнения истории», сопровождающий информационное развитие среды.

Affluent Disorientation Paradox долгое время не осознавался как системная проблема, и только с развитием цифровых общественных сред, основанных на актуализируемой памяти, и соответствующих им новых форм агентности появилась возможность разрыва этой петли обратной связи. Именно QBism-парадигма, решив проблему ADP, заложила основу для прекращения войн.

Сцены и диалоги. Роман, Михаил Вомбатов.

Бар в городе

— Здаров, Ромк. Рад увидеть тебя офлайн. Где моё пиво?

— Сейчас принесут, я заказал.

— А ты всё рисуешь?

— Надо чем-то руки занимать.

— А, да, вот твой переходнюк, пользуйся. Можешь не возвращать, они раньше фигню стоили, пока продавались. Кроме того, у меня их пригоршня валяется в столе, как оказалось.

— Какой маленький… А теперь не продаются, значит? Почему?

— Да тупо не нужны никому. Их понаделали, когда ноуты стали настолько тонкими, что старые порты не вписывались в дизайн, а всякая периферия к ним у народа осталась. Мыши, клавиатуры, принтеры, прочее…

— Мыши?

— Представь себе, некоторые были с проводами. А профессиональные игровые и сейчас бывают, потому что лагают меньше, но это исключение. Теперь уже всё сетевое и беспроводное, так что портов и на десктопах-то почти никогда не бывает, а уж на ноутах и вовсе не встретишь.

— Ну, в общем, и мне впервые потребовался.

— Можешь объяснить нафига?

— Да всё тот же архив. Хочу записать на флешку.

— А чем тебя обычное облако не устраивает? Это тупо надёжнее. Флешки иногда дохнут, а в облаке всё резервировано, версионировано и фулпруф. Даже если сам по дури грохнешь, можно потом поднять из бэкапа. Сейчас всё так хранится, локальных баз не бывает, кроме некоторых очень специальных случаев, в компах даже встроенная память крошечная, под систему в основном, потому что нафиг удорожать устройство, если вся инфа в облаке?

— Ну, мне, вроде хватает…

— У тебя просто ноут старый, с большим диском, и данных у тебя кот чихнул. Если купишь новый, то он без сети тупо пишмашинка. Даже софт весь там, на диске только тонкий клиент… Ну что ты так на меня смотришь? Ладно, пофиг, вот, кстати и пиво несут. Спасибо, девушка! Мне, ещё, пожалуйста, сухариков и сырную тарелку. Так почему флешка?

— Чтобы файлы не оказались в Цифре.

— Ты что, внезапно подался в криптопараноики? «За нами следят, и только модная шапочка из драгоценной впн-фольги…»

— Не я. Это она попросила.

— Белый Кролик?

— Ага.

— То есть девчонка, которая несколько лет вела популярный блог, вываливая туда кучу фоток и всякого личного, теперь боится переслать файл в мессенджере? Логично, чо…

— Мы же не знаем, почему она исчезла тогда. Может, у неё есть основания. Вдруг её какой-нибудь хакер сталкерит?

— Хакеров не бывает, Ром. Цифру нельзя взломать, это как хакнуть… ну… не знаю… гравитацию. Подкрутить ускорение свободного падения до десяти ровно. Чисто из перфекционизма, а то чо оно.

— Ну, я же не знаю, как всё это устроено…

— Никак, Ром. Оно не устроено никак. Цифра просто есть, и она есть всё.

— Ну, кто-то же её… не знаю… программирует? Я думал, ты как раз этим занимаешься в своём институте.

— Блин, ну вот хоть ты не начинай вываливать на меня эти глупости! Если кто кого программирует, то она нас, а не наоборот. Цифра знает о нас куда больше, чем мы о ней, так что в институте только почтительно изучают Её Величество. Пытаются понять среду, в которой мы живём, как средневековый астроном с астролябией пытался понять устройство Вселенной. Ещё вопросы есть?

— Да. Что такое астролябия?

— Понятия не имею, в Цифре посмотри. Ром, ты пойми, если бы Цифру можно было программировать, это была бы диктатура.

— Диктатура программистов?

— Ага, и я, Вомбат Первый, восседаю на троне из серверных стоек с золотой клавиатурой в руках… Не, просто диктатура неизвестных админов. Цифровой концлагерь, которым всех пугали антикубисты перед пришествием Цифры. Ну-ка, сосредоточься, прислушайся к себе: чувствуешь тяжкий гнёт порабощения алгоритмами?

— Э… Да вроде нет. А как это вообще должно выглядеть?

— Не знаю. И никто не знает. Потому что никакого гнёта нет. Занимайся, чем хочешь, Цифра найдёт, куда тебя пристроить, чтобы вышло с пользой. Не хочешь? Не занимайся, лежи, в потолок плюй, будешь востребованный в-потолок-плеватель, потому что это тоже окажется для чего-нибудь нужно.

— Э… Для чего, например?

— Не душни, Ром! Не знаю! Для проверки плевкоусточивости потолочных покрытий, или для исследований баллистики слюны в жилых помещениях. Вот ты реально думаешь, что Цифра не смогла бы за тебя монстра нарисовать?

— Ну…

— Да у неё в памяти все монстры геймдева, нарисованные всеми художники геймдева за всю историю геймдева! У неё обратная связь со всеми геймерами мира в каждую секунду их гейминга! Она точно знает, сколько килоньютонов на миллиметр в жиме выдаёт сфинктер игрока, когда на него этот монстр выпрыгивает! Она может такого монстра изобразить, что геймер очком лом перекусит!

— Тогда зачем я ей нужен?

— Идиотский вопрос. Не ты ей, а она тебе. Ей ничего не нужно, это Цифра, она и так всё. А ты вон файлы от неё на флешке нычишь, как подросток сигареты от мамки.

— Ну что ты так возбудился? Это не я. Это Белый Кролик. Я просто хочу её ещё раз увидеть, а если она хочет получить файл на флешке, то для этого ей придётся со мной встретиться, верно?

— А, ну если с этой точки зрения, то конечно. Тогда я обеими руками за ретротехнологии. Нежно присунуть… то есть положить флешечку девушке в нагрудный кармашек дорогого стоит!

Крах криптотеорий