Проекты

Коллеги

Снег. Снег. Снег-и-снег-и-снег. Снег да снег кругом. «Снег кружится, летает и та-а-а-ет...» — нет, не тает он нифига, вон уже сугробы какие намело... Чертов снег.
И дернуло же меня: «Новый Год на новом месте!», сидел бы сейчас в Москве, в какой-никакой, а компании, водку бы трескал — как положено. С икрой и шампанским. Может быть даже со свечами и легким флиртом под елочкой. Уж во всяком случае не тащился бы по колено в снегу по этим новостройкам, да еще отмотав за день семьсот с лишним верст за рулем. И это тридцать первого-то числа! Кретин. Чертов снег...

Нет, правда, я наверное с ума сошел — новогодняя ночь в незнакомом городе... Бывшие сослуживцы уж точно считают меня полным дебилом — бросить престижную работу в большой фирме, столичную зарплату, да и саму столицу. Мегаполис наш разлюбезный. Сердце, так его, нашей Родины... И зачем — поднимать новое дело в глухой провинции. Миссионер недоеденный... Миклухо, блин, Маклай.
Даже мужики с автостоянки смотрели на меня как на ненормального: «Что, вот так прям из Москвы? Сегодня?» — глядя на мой обросший горизонтальными сосульками автомобиль. «Что, в гости?» — , а когда услышали адрес, то даже вроде протрезвели слегка: «Ну, типа, с новосельицем... Ну, и с Новым Годом, конечно...» И — взмах рукой через пустырь: «Туда!». Зато стоянка стоит копейки, дешевле пачки сигарет, и места навалом. Пр-р-ровинция. Блин. Чертов снег...

Если этот снегопад не прекратится, то через пару дней машину придется искать с миноискателем — вряд ли эти мужички стояночные в ближайшее время за лопату возьмутся. Ну и черт с ними. Зато уже доехал. Дорогу стремительно заносило прямо у меня на глазах. Похоже, что на всю трассу один я был такой балбес, который решил посмотреть на новогоднюю ночь сквозь лобовое стекло. Даже полосатых палочек не предлагали... Пару раз так крутануло — думал буду в сугробе зимовать. Скользко. Чертов снег.
Когда же этот пустырь закончится? Ботинкам, похоже, полный абзац... Наверное, я на редкость глупо выгляжу со стороны — посреди заснеженного поля в дорогом немецком пальто, кожаных туфлях и с чемоданом на колесиках. Особенно колесики радуют. Когда намело уже по колено. Почему не делают чемоданы на гусеницах? Russian style такой — для идиотов, которые из Москвы с провинцию работать едут. Ведь все же нормальные люди наоборот поступают! Там культура, метро, фонари горят, Церетели ваяет, Лужков в кепке ходит, деньги в килобаксах считают, улицы опять же чистят от снега этого...

Черт, похоже дошел. Вот здесь я теперь и живу... Home, sweet home... Абсолютная тьма — ни одно окно не светится. Мерзость запустения. Апокалипсическое зрелище — двенадцать этажей и полная темнота в окнах. Мне, конечно, сказали, что дом совершенно новый, но что настолько... Похоже, что я вообще первый жилец. Надеюсь, что отопление уже подключили. На лифт, само собой, рассчитывать не приходится, но хоть свет-вода-газ должны присутствовать... Надеюсь... Вообще-то приглашающая сторона вполне любезна — зарплату положили очень приличную, ключи от новенькой квартиры и, главное, перспективы весьма впечатляют. Поле непаханое. «Нам очень нужны специалисты вашего класса» — работы много, людей не хватает. Сама предупредительность: еще бы, «приглашенный эксперт», special star, из самой столицы. Впрочем, на Новый Год никто не пригласил. Семейный праздник! Малознакомый столичный субъект нарушит гармонию праздничного пьянства. А и правильно, не будь такой болван. Нечего в новогоднюю ночь мотаться бог знает где...

Лифт, естественно, не работал. Впрочем, это меня не удивило, да и не огорчило особенно — пятый этаж, ерунда. Вот только чемодан на колесиках... Уныло и однообразно чертыхаясь, я преодолевал пролет за пролетом, оставляя за собой «следы снежного человека» — мокрые отпечатки от потерявших всякую благопристойность туфель и комья снега, обильно запасенные в штанинах. Не простудиться бы... Искомая дверь уже не вызвала никаких эмоций — дверь как дверь, деревянная. Покрашена в дебильно-жизнерадостный розовый цвет. Главное — ключ подошел. А то хорош бы я был, в новогоднюю ночь на лестничной площадке... И вот — вступаю в права владения. После смутного сумрака лестницы, в прихожей оказалось темно как в гробу. Некоторое время я шарил по стене руками в поисках выключателя. Логику квартиростроителей иногда постигнуть невозможно — вожделенная клавиша оказалась за углом коридора. Впрочем, значение это имело сугубо академическое — щелчок отнюдь не отозвался вспышкой света, я только зря зажмурился в ожидании. Оставалось только приступить к поискам фонарика в недрах моего полусамоходного чемодана.

Мои новые коллеги обещали позаботиться о некотором минимуме временных удобств в новой квартире, поэтому увидев на кухне простенький стол и пару табуреток, я не удивился. Удивился я другому — на одной их табуреток спокойно сидел человек, а на столе горела заботливо установленная в рюмку тонкая церковная свечка. Слово «удивился», пожалуй, будет некоторым (изрядным, по правде говоря) преуменьшением силы испытанных мной эмоций — если бы не тяжеленный чемодан, я бы наверное подпрыгнул на полметра. А так — выпустил изо рта первую пришедшую в голову фразу:
— Что, света нет?
— Почему нет? Вот он... — Непонятный мужик кивнул на свечку, вызвав заметное колебание пламени.
— А... ну... ммда-а-а, — Такой компрессии в моем речевом аппарате подверглись очевидные, в общем, вопросы: «Ты кто такой? Что ты здесь делаешь? Что, черт побери, вообще происходит?»
— Ты присаживайся, — незнакомец указал жестом на табуретку.
С трудом преодолевая ступорозное состояние я придвинул табурет к столу и медленно на него опустился. Молчание затягивалось. В моей голове вспыхивали и гасли идиотские фразы типа: "А, что, электричества нет? или «Экая погода-то нынче...», но с воспроизведением звука что-то не ладилось — открывая рот, я ничего не мог сказать и закрывал его обратно. Мужика, кажется, мои мучения никак не интересовали — он молча смотрел на огонек свечи, явно не желая прояснять ситуацию. В конце концов, мой ступор стал переходить в глухое раздражение, и я откровенно уставился на незнакомца, перебирая и отбрасывая варианты: «Бомж? Новый сотрудник? Бандит?» — нет, явно не то... Не похож был ночной гость ни на приблудившегося в пустую квартиру бомжа, ни на провинциального бизнесмена, ни тем более на налетчика. Если уж судить по внешности, то он скорее вызывал ассоциации с молодым университетским профессором какой-либо бессмысленной гуманитарной науки — философии там, или даже этики: аккуратнейшая бородка клинышком, тонкие черты интеллигентного лица, гладкие ухоженные волосы до плеч, темный красивый плащ — только очков в тонкой оправе не хватало для полноты образа. Такие преподаватели обычно слегка томны, язвительны, бравируют нестандартностью мышления и пользуются бешеной популярностью у романтических студенток...
— Афанасий, — неожиданно сказал «профессор» и, помолчав, добавил:
— Водку привез?
Кто? — снова обалдел я. Это имя настолько не подходило к рафинированной внешности, что картина мира рассыпалась окончательно.
— Афанасий — я, а водку привез — ты. Ведь привез?
— Ну...
— Доставай.
Сраженный наповал такой непосредственностью, я полез в недра чемодана. Вынырнув из его глубин с бутылкой «Финляндии», обнаружил на столе две тонкие хрустальные рюмки и глиняную плошку с маринованными грибами, столь грубую и аляповатую, что в голове промелькнула сумасшедшая мысль: «Может он археолог?».
— Местные коллеги обеспечили, — ответил на невысказанный вопрос «Афанасий».
Обыденность этой фразы неожиданно привела мое сознание в равновесие и «вопрос вечера» наконец был задан:
— А что вы, собственно, здесь делаете?
— Живу, — нимало не смутившись сказал этот странный человек.
— Но, простите, это я здесь живу...
— Так живи, я разве против?
— Но...
— С наступающим!
В протянутой ко мне руке уже была полная рюмка, в несуразной плошке торчали две тонкие серебряные вилки и, осознав величие принципа «без ста грамм не разберешься», я сдался:
— И вас также!
— Лучше на «ты», — отозвался мой невозмутимый собеседник, и лихо выпил, показав изрядную к этому делу привычку.
— Тем не менее, хотелось бы... — снова начал я...
— Давай по второй, — рюмки снова были полны, — за встречу!

Выпили. Закусили божественно вкусными грибочками.
— И все таки...
— Разговор в этой стране начинается после третьей, — рюмка уже в руке, — твое здоровье!
Недаром алхимики называли спирт «водой жизни» — внутри наконец-то развернулся плотный узел, отпустило напряжение дальней дороги и даже неожиданная ситуация перестала выглядеть столь дикой. В конце концов, что за Новый Год без собутыльника? Тем более, что человек этот, несмотря на очевидную эксцентричность, казался в этом качестве вполне приемлем...
— Простите, Афанасий, но вы, то есть ты — кто такой?
— Я? — собеседник неожиданно широко улыбнулся, продемонстрировав мелкие острые зубы, — я домовой!
— Мой домовой?!!!
— Почему твой? Твой в Москве остался. Ты ведь лапоточек ему для переезда не предложил? А я — свой собственный.
— Какой еще «лапоточек»?
— Ну, — Афанасий поморщился, — положено так. Не знаешь что ли? Кладешь за печку, или хотя бы за плиту, лапоть, просишь вежливо так: «Дедушка, не побрезгуй, поезжай со мной в новый дом, на новое хозяйство...»
— И что, поехал бы?
— Нет, конечно. Ищи дурака, из Москвы в провинцию ехать... Но — традиция...
Ситуация в сознании, даже расширенном принятым вовнутрь алкоголем, никак не укладывалась: на неумного шутника мой ночной собеседник никак не походил, но, с другой стороны, домовой — это как-то чересчур...

Глубокое сомнение, отражающееся на моем лице, явно забавляло Афанасия.
— Что, не верится? Ну смотри...
Ловко повернувшись на табурете, он запустил руку под стол и извлек оттуда здоровенную елку. В кухне ярко запахло снегом, морозом и хвоей.
— Что это за Новый год, да без елочки?
Я растерянно заглянул под стол — его размеры явно не позволяли уместить там такое дерево. Тем временем, уже откуда-то появилось ведро с песком и новогодний символ был прочно установлен в углу помещения. Причем, похоже, что Афанасий даже не вставал с табурета...
— Есть еще сомнения? Ну ладно... — быстрым движением рук Афанасий собрал свои длинные волосы в подобие хвоста, открыв большие заостренные уши, покрытые мелкой серой шерсткой, — ну как убедился?
Он встряхнул головой, рассыпая прическу по плечам, и с веселым вызовом уставился на меня.
Почему-то я ему сразу поверил. Конечно, какой-нибудь Копперфильд еще и не такие фокусы показывает, да и за уши эти я не дергал, но что-то в его облике и поведении было настолько убедительным, что все сомнения отпали, осталось только любопытство.
— А что же ты такой..., — я нарисовал рукой в воздухе неясную кривую, пытаясь передать несоответствие облика собеседника картинкам из детских сказок.
— Ищешь лапти, зипун и броду веником? И размерчик великоват? За печку не пролезу? — Так я, в общем, как хочу, так и выгляжу. — Афанасий вдруг стремительно уменьшился, превратившись в нечто карикатурно-мохнатое, размером с два моих кулака, и так же быстро вернулся к прежнему облику. Я только глазами захлопал.

Домовой стремительно разлил по рюмкам водку.
— Скоро часы бить будут, а мы так и не проводили толком — Прозит!
Выпили. Мое любопытство не унималось.
— Так ты, выходит, местный домовой, этого дома?
— Да нет, я, в общем, приезжий. Только сегодня из Москвы прибыл.
— В лапоточке? — не удержался я.
— Зачем? — обиделся он, — на самолете прилетел, вечерним рейсом. Я вполне современный домовой, в главном корпусе МГУ работал. В самой башне.
Разлили остаток из бутылки. Выпили. Я с сожалением убрал со стола пустую тару.
— Да, надо бы добавить, — поддержал мои размышления Афанасий, — подожди, я сейчас.
Встав с табуретки он подошел к стене и с видимым усилием просунул в нее руку. Сосредоточенно пошарив там, потянулся обратно. Рука не выходила.
— Вот ведь, пьян уже... Молодой я еще домовой, неопытный. И ста лет не исполнилось. Старики у нас знаешь как пьют? Сейчас, сейчас...
Рука выскочила из стены с ясно слышимым треском. В ней была зажата бутылка местной водки. Афанасий с сомнением поглядел на этикетку:
— Ничего, вроде пить можно... Эх, разливай!
— Послушай, — заинтересовался я, — а что же ты из Москвы-то сюда?
— Да понимаешь, в столице конечно хорошо, спору нет: работа престижная, культура, уровень жизни... МГУ опять же, главный корпус — лекции, библиотека, студенты веселые, музыку слушают... Вот только перспектив никаких, все места еще двести лет назад заняты. А здесь — поле непаханое, только работай. Вот и пригласили: «Нам очень нужны специалисты вашего уровня!». Дом предоставили новенький — живи, не хочу. Правда на Новый Год никто не пригласил — традиции, видишь ли, семейный праздник...
У меня появилось легкое ощущение дежа-вю.
— А в чем же ты специалист?
— Я, как бы это сказать, менеджер по развитию. Рушим устои, ломаем традиции, учим провинцию работать по новому.

Я просто подскочил на табурете:
— Надо же, я тоже! Ну и как ты оцениваешь перспективы в этом городе?
— В целом неплохо — строят много, дома неплохие, есть где развернуться. Кадры неплохие, из молодых, готовы работать по новому. Хотя, проблемы конечно есть...
— Вот-вот, — подхватил я, — у меня та же картина. Город развивается динамично, перспективы для бизнеса отличные, только людей не хватает. Не привыкли еще местные руководители к новым темпам, сидят сиднем в кресле, ждут что им деньги сами в карман посыплются...
— Именно так! Вот и у нас людей, тьфу ты, домовых не хватает — старикам бы все за печкой шуршать и в дымоходе гудеть! А ведь в новых домах кабельные сети, оптоволокно, интернет там всякий, телевидение — кто всем этим заниматься будет?
Афанасий явно загрустил. Я решил сменить тему.
— Кстати о телевидении. Через пару минут куранты бить будут. Ты не мог бы это, ну, телевизор, что ли сообразить? — я выразительно глянул под стол.
— Телевизор? Нет, не принято это у нас... Хотя... Доедай грибы! — и подал пример, подхватив вилкой предпоследний грибок.
Я последовал его примеру. Афанасий подхватил опустевшую миску и повернув ее в воздухе сложным движением поставил на ребро. Корявая глиняная плошка осталась стоять в положении исключающем всякую возможность равновесия. Домовой постучал по ее краю длинным пальцем, подул внутрь и из глубины посуды послышалось потрескивание, а затем торжественно вступил мелодический перезвон курантов.
— Ну, с Новым Годом! Эх, шампанского нет...
— С Новым Годом! Ничего, не маленькие, и водки выпьем...
На последнем ударе башенных часов мы встали, звякнули хрусталем рюмок и торжественно выпили.

— Речь слушать не будем, ладно? — улыбнулся Афанасий, — закуска для здоровья полезней!
Он ловко подхватил говорящую миску, молниеносным движением убрал ее под стол и достал уже молчащей, но полной квашеной капусты.
— Грибы кончились, ничего?
— Плевать, а вот водка...
— Сейчас сделаем!
На столе появилась очередная бутылка и дальнейший разговор стал весьма сумбурен и эмоционален:
— А у нас...
— Нет, вот у нас...
— Ты только послушай, это же такой пассаж...
— Эти тупоголовые европейские менеджеры, не зная броду... Ни черта в России не понимают... А туда же — учить нас...
— Эти надутые шотландские брауни... В тряпки клетчатые одеты, зато — Итон, Кэмбридж... Замки средневековые — можно подумать у нас тут одни хрущевки...
— Нет, ты послушай, вот если компания имеет корпоративный сайт...
— А вот если, скажем, коттеджи новые взять...

Утро наступило неожиданно как удар из-за угла. И с тем же результатом. Я поднял гудящую и какую-то квадратную голову с поверхности стола и огляделся. На кухне никого не было. В углу стояла елка, на столе — плошка с присохшими волокнами капусты, а передо мной лежал лист дорогой веленевой бумаги с аккуратной витиеватой надписью: «Удачи в Новом Году, коллега! Афанасий.» И — замысловатая роспись.

Я пошатываясь поднялся, пододвинул табурет к стене, с трудом на него взобрался, кряхтя от свойственных русскому человеку послепраздничных ощущений, и, приблизив лицо к вентиляционной решетке, тихо сказал: «И тебе того же, коллега. Отлично посидели...»
В трубе что-то коротко прогудело в ответ... Может быть — ветер...

Один комментарий к записи Коллеги

  1. Ник 21.10.2015 в 20:43 #

    Клёво-2!!!