Глава 15. Смена мотивационной архитектуры

Почему QBism-социумы не подвержены «благополучному дистрессу»

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

В доцифровых «обществах позднего благополучия» наблюдалось такое социальное явление, как Affluent Disorientation Paradox (ADP). Оно проявлялось в том, что по мере роста материальной обеспеченности граждан субъективное чувство счастья в обществе устойчиво снижалось. Причиной этого было падение «смысловой наполненности», то есть, фактически, исчезновение необходимости преодоления. Жизнь при этом становилась комфортной и безопасной, но экзистенциально «пустой». Первоначально это сильно недооценивалось, поскольку управленческая инерция ставила на первое место материальные факторы, но впоследствии стало очевидно, что ADP несет в себе значительный негативный потенциал, приводящий в пределе к разрушению того благополучия, которое его породило.

В цифровом обществе, сформированном на принципах QBism и актуализируемого прошлого, этот эффект утратил эмпирическую значимость. Причина изменений кроется в актуализации источников смысла. В традиционных обществах он формировался исходя из дефицитности ресурсов и заключался в его преодолении. Неравномерное распределение общественных благ поддерживало постоянное экзистенциальное напряжение, завязанное на биологические механизмы выживания. Благополучие разрушило эти механизмы, не предложив никакой замены, но в QBism-обществе смысл больше не привязан к социальной конкуренции, возникая в самом акте агентного взаимодействия. В парадигме QBism человек не «потребляет» жизнь, а участвует в её становлении, находясь в поле агентной ответственности.

Вторым фактором стало исчезновение онтологического давления прошлого. В традиционных обществах  благополучие парадоксально усиливало дезориентацию: в отсутствие  внешних угроз на первый план выходили необратимые ошибки и упущенные возможности. В системе актуализируемого прошлого токсичные ретроследы теряют побудительную силу, что резко снижает фоновую экзистенциальную тревожность — один из главных компонентов субъективного несчастья.

Третьей причиной стала смена мотивационной архитектуры. В монетарно­-конкурентных обществах мотивация строилась на условной «успешности». При достижении всеобщего благополучия «успешность» обесценилась, оставив ощущение бессмысленности. В QBism-парадигме мотивация смещается к процессуальной значимости, а ценность создается  в агентной динамике, что поддерживает в обществе ровный фон онтологического напряжения.

Важно и то, что сама цифровая среда перестала быть пассивным пространством потребления. Она функционирует как проактивный медиатор, постоянно предлагающий ситуации выбора. Человек регулярно сталкивается с задачами, где нет правильного ответа, но есть возможность обновить своё понимание мира. С точки зрения когнитивной науки именно такая умеренная неопределённость является оптимальной для субъективного благополучия: она поддерживает интерес без перегрузки стрессом.

Также QBism устранил ключевой социальный катализатор Affluent Disorientation Paradox — сравнение. В условиях демонетаризации и утраты фиксированных иерархий люди перестали измерять жизнь через универсальные шкалы успеха. Субъективное счастье больше не зависит от позиции в абстрактном рейтинге, оцениваясь через качество собственного взаимодействия с миром.

Эмпирические исследования показывают, что в современном обществе фиксируется устойчивый рост показателей субъективного благополучия при одновременном снижении экзистенциальной апатии. Люди описывают свою жизнь не как «лёгкую», а как «осмысленную», «интересную», «вызывающую желание жить».

Affluent Disorientation Paradox исчез, когда благополучие перестало быть конечной точкой. В цифровом QBism-обществе оно стало фоном для жизни, в которой смысл возникает в ежедневном обновлении агентных ожиданий.

Игра. Сцена в кабинете профессора Мейгольца

Детектив Ром, профессор Мейгольц:

— Детектив? Никогда не встречал детективов. Мне казалось, что частный сыск существует только в антикварных комиксах. Нуар, джаз, сигары, виски, стильные шляпы, вот это всё.

— У меня есть шляпа, и она стильная.

— Да, шляпа правильная. Будем считать, что этого достаточно. Вы же разыскиваете ту барышню? Полковник Семёнов попросил с вами поговорить.

— Да, именно так. Рыжую девушку, известную как Белый Кролик.

— Знаете, она не раз говорила, что я похож на Зловещего Учёного из комиксов, а вы, оказывается, просто классический комикс-детектив. По законам визуальной эстетики повествования мы были обречены встретиться.

— Вы так говорите, словно мы персонажи какой-то истории.

— Не какой-то, а визуальной новеллы, это важно. Вы знаете, что они снова вошли в моду? Ваш ретровайб с этой шляпой чертовски актуален.

— Почему важно?

— Потому что истории писателей, сценаристов и художников очень отличаются. Если понимаешь, часть какой истории тебя догнала, это многое упрощает.

— То есть у нас тут комикс?

— Визуальная новелла, это близко, но не совсем то же самое.

— В чём разница?

— Больше саспенса, меньше действия. И, как несложно заметить, у нас не вылетают изо рта облачка с буквами.

— Да, действительно, не вылетают. Это, наверное, было бы неудобно. Они закрывали бы обзор, демаскировали засады и мешали целиться.

— Вот, вы понимаете. Итак, что вы от меня хотите, Детектив Ром?

— Как персонаж от персонажа? Или поговорим уже серьёзно?

— Вы напрасно недооцениваете серьёзность повествовательного подхода, но я прощаю вам это за стильную шляпу. Выбирайте формат беседы сами. Давайте сделаем вид, что это обычная городская история. Пропала девушка, полиция развела руками, кто-то нанял детектива… Кстати, кто?

— Тайна клиента.

— Жаль, жаль, это, может быть, самое важное.

— Почему?

— Не хочу учить вас вашему ремеслу, но, как известно, «правильный вопрос содержит в себе половину ответа». В данном случае личность того, кто ищет девушку, является половиной ответа на вопрос «почему она пропала».

— Можете как-то пояснить эту мысль?

— Я наверняка не первый, к кому вы пришли в её поисках. Можете не отвечать, это достаточно очевидно хотя бы потому, что за вас просил полковник Семёнов. Как минимум у него вы уже были. Значит, вы не могли не отметить, некоторые… хм, особенности вашей потеряшки. Точнее, того, как воспринимают её люди.

— Определённые странности свидетелями упоминались.

— И как бы вы их сформулировали?

— Вы не перепутали, кто из нас детектив?

— Да ладно, вам же несложно! Если сказать что-то вслух, витающие в воздухе идеи некоторым образом актуализируются. Попробуйте. Что именно вас больше всего удивляет в этом деле? Первое, что приходит в голову, ну!

— Иногда мне кажется, что никакой девушки не было.

— Вот! Сразу в точку! Вижу, что голова у вас не только для того, чтобы шляпу носить!

— Но ведь это абсурдно. Есть люди, которые с ней общались, взаимодействовали, имели общие дела… Да вы же сами знакомы! Белый Кролик неоднократно ссылалась на вас как на научного консультанта, писала, что виделась с вами!

— И тем не менее, вас не оставляет ощущение, что девушки не было. Почему?

— Отсутствие материальных следов. Она нигде не попала на камеры, её никто не сфотографировал, ни один человек не может детально описать её внешность. Есть только фотографии в блоге, которые выложены ей же самой и могут быть чьими угодно. Свидетели их не опознают. Поверьте детективу, это практически невозможно.

— О, охотно верю! Теперь вы понимаете, почему так важен заказчик вашего расследования? Кто может разыскивать столь неуловимую и даже, не побоюсь этого слова, эфемерную личность? Наверняка этот человек должен что-то про неё знать! Что-то конкретное и важное, ведь ваши услуги, надо полагать, не бесплатны.

— Спасибо за совет, но, может быть, всё же вернёмся к вам? Какие отношения связывали вас с девушкой?

— Отношения с девушкой, в существовании которой вы не уверены?

— Вам весело? Вы, я вижу, не очень расстроены фактом её исчезновения?

— О, я подозреваемый? Шучу-шучу, разумеется, в визуальной новелле Зловещий Учёный всегда выглядит подозрительно. Но если бы вы практиковали повествовательный подход, то понимали бы, что этот персонаж может быть пособником злодея, но сам никогда не злодей.

— А кто злодей?

— Чаще всего это невнятный тёмный силуэт на заднем плане, который всегда остаётся загадочным и безнаказанным, потому что читатели ждут продолжения.

— А если серьёзно? Я про девушку, а не про комиксы.

— Забегала иногда. Задавала вопросы. Ничего такого, что вы могли бы записать в «отношения», разумеется, не было. Я интересовал её как источник информации.

— Информации о чём?

— Её волновали самые разные темы и неожиданные аспекты современной науки. Она, как ни странно, предпочитала сразу спрашивать у меня, а не искать информацию в Цифре. Очень любознательная была особа.

— Вы упорно говорите о ней в прошедшем времени. Это что-то значит?

— Я не думаю, что мы когда-либо ещё увидим Белого Кролика. Вы её не найдёте, детектив.

— Почему?

— Потому что, как вам правильно подсказывает интуиция, искать по сути некого.

Блог БК (закрытая часть)

✴ Имя: Белка 🐿

✴ Локация: обратная сторона всего

✴ Статус: сижу, не жужжу, лажу на верёвочке вожу

✴ Куррентмуд: забывать и быть забытой

Title: стишата кипишат

#deep_fucking_existential_dread

*Автор закрыл комментарии к записи.

Сцены и диалоги. Белый Кролик

* Машина, церковь, кладбище, Роберт, БК:

— Спасибо за поездку, Роберт. Каждый раз удивляюсь, как вы ухитряетесь не застрять в этом болоте. Поставлю пять звёзд, когда сеть появится.

— Буду очень благодарен.

— Правда? Вам важна оценка, или вы всё-таки «таксуете для души»? Кажется, вы единственный таксист, который мне этого не говорил, при том, что вы единственный, кому я могла бы поверить.

— Я таксую, потому что таксист, это же очевидно. Таковы правила, так устроен мир, таков порядок.

— О, так вы апологет порядка?

— Не всем же играть на стороне хаоса. Пойдёмте, нам туда, по дорожке.

— Вы разве не уедете прямо сейчас?

— Нет. Приму участие в церемонии.

— А как же заказы и всё такое?

— Тут всё равно нет сети. Пока не выберусь на трассу, я вне доступа.

* Кладбище, рядок могил, мрачные копатели, отец Павел, маленькие гробики, дети.

— Здравствуй, рыжая бестия. Хорошо, что приехала. Привет, Роберт. Сейчас начнём.

— Какие маленькие…

— От тел не так много осталось. Только кости, которые полиция нашла в засыпанном колодце в подвале.

— А кто эти странные люди?

— Просто землекопы, из местных. Не сам же я копал могилы.

— Не знала, что тут есть какие-то «местные». На карте ни одного села вокруг.

— Карты не всегда отражают истину.

— А кто эти дети?

— Просто дети.

— Зачем детям смотреть, как хоронят детей?

— Чтобы знать, что всё закончилось.

Отец Павел:

— От Матфея восемнадцать, десять, четырнадцать:

«Блюдите, да не презрите еди́ного от ма́лых сих:

глаголю бо вам, я́ко А́нгели их на небесе́х

всегда́ ви́дят лице́ Отца́ Моего́ Небе́снаго…

Так несть во́ля пред Отце́м ва́шим Небе́сным,

да поги́бнет еди́н от ма́лых сих».

Мы стоим у гробов тех, чья жизнь прервалась, почти не начавшись. Сказано было: смерть — не от Бога, и насилие — не Его воля.

Господь сказал: «Несть воля Отца Небесного, да погибнет един от малых сих». Эти слова напоминают нам, что мир жесток к слабым, люди безжалостны друг к другу, но не волей Его, а свободой своей.

Мы не знаем путей Божиих и не берёмся толковать, почему зло так часто оказывается сильнее. Мы молимся сегодня не о прощении грехов, а о покое невинных. Там, где не было выбора, не может быть вины. Там, где не было слов, не требуется оправданий.

Пусть этот покой будет для них тем, чего им не дал мир, а для нас напоминанием, что зло всегда совершается среди живых и всегда требует ответа. Упокой, Господи, души раб Твоих, и да не будет эта тишина напрасной. Аминь.

Читает молитву над гробами:

Боже духов и всякия плоти,

смерть поправый и диавола упразднивый,

и живот миру Твоему даровавый:

Сам, Господи, упокой души усопших младенцев сих,

в месте светле, в месте злачне, в месте покойне,

отнюдуже отбежа болезнь, печаль и воздыхание.

Всякое согрешение, содеянное ими словом, или делом,

или помышлением,

яко Благ и Человеколюбец Бог, прости:

яко несть человек, иже жив будет и не согрешит.

Ты бо един без греха,

правда Твоя — правда во веки,

и слово Твоё — истина.

Яко Ты еси воскресение, и живот, и покой

усопших младенцев сих,

Христе Боже наш,

и Тебе славу возсылаем,

со Безначальным Твоим Отцем

и с Пресвятым, и Благим, и Животворящим Твоим Духом,

ныне и присно и во веки веков.

Аминь.

Дети поют литию:

Со духи праведных скончавшихся

души раб Твоих, Спасе, упокой,

сохраня́я их во блаже́нной жи́зни,

я́же у Тебе́, Человеколю́бче.

В поко́и Твое́м, Го́споди,

иде́же вси́ святии́ Твои́ упокоева́ются,

упоко́й и души́ раб Твои́х,

я́ко Ты еси́ еди́н Человеколю́бец.

* Кабинет отца Павла. Павел, Лена, БК, Роберт, накрытый стол.

О. Павел:

— Выпьем за упокой невиноубиенных младенцев сих. Роберт?

— Таксисты и бармены не пьют на работе. Но пусть дети покоятся в мире. Или как получится.

— Ты циничен, как всегда.

— Работа вредная.

БК:

— А почему их похоронили тут, у вас?

— Правильное место. Здесь они обретут хотя бы тот покой, который им доступен.

— Это какое-то специальное кладбище, да?

— Можно сказать и так.

Роберт:

— По крайней мере городу не пришлось платить за похороны и службу. Бюрократы сэкономили бюджет.

Лена:

— Не надо, Роберт. Дело не в деньгах, как вы прекрасно знаете. По крайней мере, не пришлось давать взятку, чтобы их не закапывали в общей яме на неосвящённой земле.

БК:

— А вы даёте взятки?

О. Павел:

— Бывало. В бесцифровых зонах бытовая коррупция вполне обычна, а это, подходя формально, нарушение полицейской процедуры захоронения бесхозных останков. Но чаще удаётся договориться, всё-таки авторитет Церкви, да и моральные императивы работают. Если можно поступить правильно, и тебе это ничего не стоит, то большинство пойдёт навстречу.

— А вам это зачем?

— Таково моё служение, рыжая бестия. Помянем!

— Помянем!

— Помянем!

— Помянем!

БК:

— Отец Павел, курить за оградой?

— Можешь просто выйти на улицу.

— Спасибо.

БК курит у церкви, дети играют. Девочка подходит:

— Спасибо, что забрала их оттуда.

— Я? Кого? Откуда?

— Поиграешь с нами?

— Нет, я уже взрослая.

— Разве? А сколько тебе лет?

— Больше, чем тебе, но меньше, чем твоей маме.

— Это неправда.

— Что именно?

— Всё. Как мама звала тебя в детстве?

— А тебе зачем?

— Не мне, тебе. Вспомни!

— Э…

— У тебя была любимая игрушка? Какая?

— Это важно? Не помню.

— Совсем простой вопрос: как зовут твою маму?

— Что? Ты серьёзно, мелочь?

— Да. Ты помнишь?

— Э…

— Где она сейчас? Как давно ты с ней разговаривала? Где она живёт? Кем работает?

— Ты очень странная девочка.

— А ты?

— И я, наверное, тоже.

— Тогда пошли играть?

— Нет, что-то мне как-то невесело.

— Так и игры у нас невесёлые.

— Тогда зачем вы в них играете?

— А что ещё нам делать?

— Что-то мне не хочется с вами играть. Прости, но мне стало не по себе. Пойду я.

Девочка:

— Тебе пора узнать. Слушай…

БК, вернувшись:

— Отец Павел, что-то мне как-то нехорошо…

Лена:

— Ты с детьми, что ли, болтала? А ты, дорогой, её не предупредил?

Павел:

— На, вот, выпей. Быстро, залпом.

— Я не могу вспомнить… Никогда не задумывалась, я ведь не могу…

— Ещё стакан. Вот так. Легче?

— Да… Но я правда не…

— Ничего, ничего, это пройдёт. Вот вернёшься в город, в Цифру, и постепенно отпустит. Роберт, отвези её, пожалуйста.

— Но как… Почему? Кто я? Что я такое?

— Не задумывайся, вот, лучше ещё выпей. Пей-пей, тебе сейчас на пользу.

Роберт:

— Пойдёмте в машину, девушка, пора вам домой. Не волнуйтесь, отвезу быстро.

В машине:

— Вот, сейчас спинку откину, можете спать, я разбужу, как приедем.

— Спасибо. А вы… Знаете, что со мной не так?

— Знаю.

— Скажите!

— Что бы я ни сказал, вы всё равно этого не вспомните. Ничего страшного, к этому постепенно привыкаешь, поверьте.

— К чему?

— Да ко всему, в общем. Спите спокойно, сиденье тут чертовски удобное.

Общество без родителей

Исследование QBism aposteriori Co

В рамках QBism-парадигмы в обществе зафиксировался интересный социально-психологический феномен, условно обозначаемый как «общество без родителей». Речь идёт не о разрушении семьи, а о прерывании операционной преемственности поколений на уровне когнитивной идентичности.

Поколенческий разрыв — это амбивалентный ретрослед, представляющий собой типичный платоновский фармакон. С одной стороны, отношения родитель/ребёнок являются источником базовой социализации. С другой, представляют собой травматичный опыт формирующего принуждения, закрепляющий асимметрию власти. В парадигме актуализируемой памяти такие ретроследы признаются инфотоксичными, поскольку продолжают влиять на поведение субъекта в условиях, где контекст (зависимость от родителей) давно утрачен.

Ещё одним стресс-фактором становится экзистенциальная нагрузка, связанная со старением родителей и неизбежностью их утраты. В обществе социального позитива любое напоминание о смерти подлежит актуализации и ослаблению операционного веса, но включённость в родительский контур этому препятствует.

Это противоречие привело к тому, что родители утратили статус значимого элемента актуальной идентичности, а вертикальные связи между поколениями ослабли. Передача смыслов между ними заместилась институциональными каналами: образовательными проектами, сообществами по интересам, профессиональными и проектными связями. В общем смысле — цифровой средой.

Этот феномен придал обществу дополнительную динамику, убрав из операционного контура нормативную инерцию. Социальные изменения не нуждаются в условном «родительском одобрении», поэтому происходят максимально быстро и нетравматично. QBism-актор пересчитывает ожидания без необходимости постоянно соотносить себя с родительской фигурой, освободив когнитивные ресурсы для агентной ответственности.

Белка и умение прыгать

Сказка из методического пособия «Кубизм для самых маленьких»

Однажды Белка, Кролик и Ёжик играли в лесу. Кролик скакал по кочкам, Ёжик осторожно пробирался между кустами, а Белка легко перепрыгивала с ветки на ветку.

— Как у тебя так ловко получается? — спросил Кролик, глядя, как Белка одним прыжком перелетела с сосны на берёзу.

— Просто умею, — пожала плечами Белка.

— Но кто тебя научил? — удивился Ёжик.

Белка задумалась.

— Не знаю… Наверное, всегда умела.

— А разве так бывает?

— А кто тебя научил сворачиваться в колючий клубок?

— Хм… Не помню. Наверное, сам научился. Кролик, а тебя кто учил прыгать через пень?

— Да как-то просто получается. Прыг — и там!

Белка посмотрела на ветки вокруг.

Прыгнула на одну.

Потом на другую.

Потом ещё дальше.

Ветер качал ветки, листья шуршали, лес был огромный и интересный.

— Знаете, если мы что-то уже умеем, то, наверное, неважно кто нас научил. Лучше не думать об этом, а учиться дальше. Друг у друга, у других зверей, у леса. Какая разница, где учиться, главное — уметь!

И она запрыгала дальше.

А лес вокруг был такой большой, что всем хватало места учиться новым вещам.

Методическое разъяснение для педагогов ДОУ

Эта сказка знакомит детей с идеей, что важные навыки и умения становятся частью нас самих. Со временем мы можем даже не помнить, где и когда научились чему-то, но это не мешает нам продолжать пользоваться этими знаниями и учиться дальше. В одноранговой социальной архитектуре QBism это помогает избавиться от токсичного давления поколенческого авторитета, развеивает иллюзию анизотропной передачи знания «сверху вниз» и отрицает навязываемые этим процессом ложные обязательства.

С точки зрения QBism, эта сказка показывает важный принцип: знание не «посылка из прошлого», а живая способность действовать в настоящем. Навыки и понимание мира формируются через опыт взаимодействия с окружающей средой, и со временем они становятся естественной частью поведения агента.

Таким образом, сказка помогает детям понять, что учиться можно где угодно: у друзей, у взрослых, у самого мира, что со временем знания становятся частью нас самих, что важно продолжать учиться и открывать новое.

История также показывает, что обучение может происходить естественно: через игру, наблюдение и взаимодействие с окружающим миром.

Вопросы для обсуждения с детьми

1. Вопросы на запоминание сюжета

* Чем занимались Белка, Кролик и Ёжик в лесу?

* Что удивило Кролика?

* Что умеет делать Белка?

* Что умеет делать Ёжик?

* Что умеет делать Кролик?

2. Вопросы на понимание

* Зверята не смогли вспомнить, кто их научил. Это хорошо, плохо или неважно?

* Помешало ли им это пользоваться своими навыками?

* Можно ли учиться, просто играя и пробуя?

* Почему Белка решила, что важно продолжать учиться дальше?

3. Вопросы, стимулирующие перенос нарратива в жизненный опыт

* Чему вы уже научились?

* Есть ли что-то, чему вы научились, но не помните, кто вас этому учил?

* Где можно научиться новым вещам?

Финальный вопрос-обобщение

* Что Белка, Кролик и Ёжик поняли благодаря этому разговору?

Подсказка для педагога

Желательно, чтобы дети сформулировали выводы.

* «Можно учиться у друзей и у мира».

* «Если уже умеешь, можно учиться ещё больше».

* «Важно продолжать узнавать новое».

Основная идея сказки: умение учиться важнее, чем память о том, откуда пришло знание.