Глава 13. Актуализация инфотоксичных ретроследов

Патриаршее благословение о разумном использовании цифровых средств в пастырском, мемориальном и просветительском служении

Возлюбленные во Господе архипастыри, пастыри, монашествующие и все чада Русской Православной Церкви!

В вверенное нам время Господь попускает человечеству жить в условиях стремительных технологических перемен. Средства общения, сохранения памяти и передачи знания принимают новые формы, которые, при разумном и трезвенном употреблении, могут быть обращены во благо человека и к назиданию душ.

Святая Церковь неизменно свидетельствует: сущность христианской веры не связана с формой носителя, пребывая в живом опыте встречи человека с Богом. Как в древности апостольская проповедь передавалась устно, затем закреплялась письменно, а позже распространялась через печатное слово, так и ныне допустимо использование цифровых средств как вспомогательного инструмента церковного служения, при условии сохранения верности Преданию и догматической целостности.

В связи с этим Церковь с пастырским рассуждением относится к процессам цифровизации мемориального пространства, включая упорядочение кладбищ и создание цифровых форм поминовения усопших. Память о почивших во Христе заключается в молитве Церкви, в поминовении на Божественной литургии и в любови живых. Цифровые мемориальные формы, если они не подменяют молитву, могут быть приняты как допустимое средство, не умаляющее христианского упования на воскресение мертвых.

Подобным образом и духовная литература, Священное Писание, творения святых отцов и богословские труды могут распространяться в электронном виде без ущерба для их духовного содержания. Церковь всегда признавала, что благодать Божия действует не через материю, но через веру и церковное восприятие. При этом пастырям надлежит заботиться о правильном контексте чтения и ограждать верующих от произвольных и искаженных толкований.

Отдельного рассуждения требует использование онлайн-форм служения. Церковь свидетельствует, что Таинства по своей природе совершаются в евхаристическом собрании и не могут быть заменены дистанционными форматами. Вместе с тем проповедь, оглашение, катехизация, духовные беседы, молитвенные обращения и пастырское наставление допустимы и полезны в онлайн-пространстве, особенно для тех, кто по болезни, немощи или иным обстоятельствам лишен возможности присутствовать в храме.

Призываю духовенство воспринимать цифровые средства не как замену живого церковного общения, но как форму миссионерского и пастырского присутствия Церкви в современном мире. Важно, чтобы использование технологий не вело к подмене духовной жизни внешней активностью, но служило укреплению веры, молитвы и церковного единства.

Благословляю все труды, направленные на разумное и ответственное применение цифровых средств в церковной жизни, с тем чтобы память об усопших сохранялась с молитвой, духовное слово доходило до ищущих, а пастырское попечение не прерывалось даже в изменяющихся условиях мира сего.

Да дарует Господь всем нам мудрость различения, мир в сердцах и верность Евангелию во всех обстоятельствах жизни.

Сцены и диалоги

*Кладбище

Девочка:

— Опять сидишь?

— Сижу.

— Ну и дурак.

— Да, я знаю.

— Конфету принёс?

— Какую конфету?

— Которую обещал.

— Обещал? Хотя погоди, сейчас… Вот, держи. Зачем-то взял в кафе.

— То-то же. Так что, поболтаем? Они-то тебе ничего не скажут. А я могу. Ей-то сказала.

— И где она после этого?

— А ты нешто не знаешь?

— Нет.

— Ну и дурак.

— Это ты уже говорила.

Дети:

Баю-баюшки-баю,

колотушек надаю.

Колотушек двадцать пять —

будет детка крепко спать.

Поскорей умри, сынок,

стерво бросим за порог.

Тятька сделает гробок

из осиновых досок.

Снесём тело на погост,

там уж яма в полный рост.

Понесём да понесём,

закопаем в чернозём.

Девочка:

— Так рассказать тебе, кто ты? В прошлый раз не захотел.

— Не надо.

— Чего так?

— Боюсь.

— Дурак-дурак, а соображаешь. Ну, передумаешь — приходи. Мы всегда где-то здесь.

— А это вообще нормально, водить хороводы на кладбище?

— Дурной? А где же ещё-то?

* Приложение такси:

Машина приедет через 5 минут.

Водитель Роберт.

Вас ожидает машина, время ожидания 10 минут.

*Церковь на болотах

О. Павел:

— Привет, Роберт. Не зайдёшь?

— И тебе привет. Я на заказе, так что в другой раз. За задержки снижают рейтинг!

— А тебе не наплевать?

— Но-но! Я всегда честно исполняю официум. Так что заберу художника, пока его твои детишки не заиграли.

— И то верно. Ну, увидимся.

*Салон машины

— Ну, как съездили?

— Узнал меньше, чем хотел, но больше, чем смог понять.

— Обычное дело. Не самый плохой результат.

— Скажите, а что такое «официум»?

— Как бы попроще сформулировать… Пожалуй, временное обязательство. Когда мир смотрит на тебя и говорит: «Ты нужен здесь».

— Долг? Служба?

— Скорее, лакуна в реальности, которую ты должен заполнить, принимая ту форму, которую она потребует. Форму правителя, или жреца, или мессии, или инквизитора… да хоть даже бармена или таксиста.

— А художника?

— Запросто. Художников часто недооценивают, а они, между прочим, идеальные наблюдатели.

— В каком смысле?

— В контексте разрушения суперпозиций. Придают определённость, создают, так сказать, контрольные точки в виде твёрдых копий, не давая изменить реальность задним числом.

— А разве её можно изменить?

— Запросто. Особенно цифровую гиперреальность по Бодрийяру, она для того и придумана.

— Для чего?

— Для удешевления ретрокаузальности замещением симулякров.

— Простите, я, кажется, совсем запутался…

— Да вы, я смотрю, засыпаете! Утомил вас святой отец? Ничего, дорога дальняя, сиденье удобное…

* Разговор по телефону

— Да, я. Нет, не могу громче, у меня клиент задремал.

— Да, художник.

— Нет, всё должно происходить вовремя. Время, сама знаешь, неанизотропно.

— Нет, не появлялась.

— Сомневаюсь, что вопрос «где» вообще корректен в данном случае. Нет никакого «где» и «когда», есть только копенгагенская, Де Бройля-Бома и Байесова модели. Найди монетку с тремя сторонами, брось её, если не можешь выбрать, перезвони, когда она встанет на ребро. Всё, пока, до встречи.

Блог БК

✴ Имя: Белый Кролик 🐇

✴ Локация: город Свитербург

✴ Статус: живу в тени, курю в дождь

✴ Куррентмуд: привет, зайчатки. Мы идём глубже!

Title: цифроформа

#drawing_heart

Знаете, зайцы, если бы художников не было, их стоило бы придумать. Ну, то есть сначала пришлось бы придумать меня, красивую, чтобы им было что рисовать, но потом сразу их. Знаете почему?

Они фиксируют реальность. Прибивают её как ткань обойными гвоздиками к каркасу Мироздания. Бац-бац-бац. Фигак-фигак.

Реальность, зайчатки, имеет свойство уплывать за горизонт событий, и я сейчас не про космическую физику, в которой ничего не понимаю. Я про тот видимый горизонт случающегося вокруг нас мира, который так и норовит измениться, едва отведёшь взгляд, а потом делает вид, что всегда таким и был. И вот я сижу, протирая свои прекрасные глазыньки, и думаю: «Но ведь всё же было не так! Это неправда! Я же помню!» Но нет. Диктофон врёт, галерея фоточек подсовывает что-то совсем другое. Я правда так выглядела тогда? Нет, я всегда прекрасна, спору нет, вот например:

Но, блин, зайцы, почему я в этом месте в это время? Почему отражаюсь именно в этом зеркале? Кто все эти люди вокруг? А я кто?

Шучу, шучу, а то вы подумаете, кто ваша Кроличка поехала кукушечкой. Вовсе нет, не больше обычного. А вот с миром вокруг явно что-то не так. Я пока не знаю, что, но эй, чортов мир! Я слежу за тобой!

Ладно, зайчатки, идём глубже. Цифровой мир, в котором мы с вами живём, склонен к дрейфу реальности. Да-да, ваша Кроличек и вы, её зайцы, живём именно в Цифре. Звучит как сюр, но всё так и есть: мы, как и большинство людей сейчас, цифровая форма жизни. Мы потребляем цифру, перерабатываем цифру и производим цифру. Вот вы прямо сейчас потребляете этот пост в моём бложике, чтобы переработать его внутри организма. В ответ организм выделит комментарий, то есть цифровой продукт цифровой переработки цифры. (Да, прозвучало несколько физиологичненько, что тут поделаешь.) Прочитав пост, вы проскроллите цифровые новости, прочитаете цифровую книжку, поиграете в цифровую игрушку, посмотрите цифровое кино и даже узнаете цифровую погоду за окном, в которое вам и выглядывать-то по большому счёту незачем.

Человек, зайки, это его память. То, что он помнит, — это и есть его личность. Наша память теперь цифровая, а значит, мы — цифровые личности. Хомо дигиталисы в табличной реальности цифровой вёрстки.

Тут кто-то может подумать, что Кроличка внезапно запрыгнула на табуреточку и сейчас закричит «Долой», но нет, я отнюдь не собираюсь пополнить ряды аналоговых луддитов из БЦЗ. Мне нравится Цифра. Я сама Цифра. (Разумеется, самая лучшая, умная и красивая, не просто цифра — идеальное число!)

Но всё же, зайчатки, с этим дрейфом реальности надо уже что-то делать…

Мессенджер. Окно чата с пользователем Михаилом Вомбатовым

— Ты куда запропал?

— Ездил в церковь, которую ты нашёл по картинке.

— Ух ты! И как?

— Ты был прав, это та самая церковь.

— И что там?

— Священник, который меня узнал, но не пожелал объяснить, когда и зачем мы виделись. Его жена, добрая женщина, которая пыталась меня накормить и утешить. У неё прекрасный грибной суп. Жутковатые дети, водящие хороводы на кладбище. Очень странный таксист, рассказывающий непонятное. Все вроде бы хотят мне добра, но никто не хочет ничего объяснить. Кроме детей, но они слишком странные.

— Зато ты не сумасшедший!

— С чего ты взял?

— Ну, раз священник видел тебя раньше, то в найденном блокноте не галлюцинации, а реальность!

— Которую я не помню! Как по мне, это куда ближе к безумию, чем рисунки того, чего не было. Я вон монстров для игр рисую, их тоже не бывает, но никто не сажает меня за это в дурдом.

— А ты их точно не с натуры рисуешь? :))) С тебя станется… Просто забываешь потом, что их видел, а рисунки остаются. Прикинь, вдруг на самом деле ты охотник на чудовищ, как эти, люди-в-чём-то, но тебе потом каждый раз стирают память…

— Тьфу на тебя! Мне совсем не смешно. И это они стирали всем память, а не им.

— Я думаю, им тоже стирали, просто в фильме этого не было, потому что никто не помнил. Вот и у тебя всё стёрто, только рисунки остаются. Они же бумажные, а не цифровые, их хрен сотрёшь!

— Угу, таксист тоже что-то такое говорил, но я не понял, засыпал на ходу. Умотала меня эта поездка так, что потом чуть не сутки продрых.

— Это всё от нервов! Расслабься! Ну, не помнишь и не помнишь, что с того? Я, если переберу, тоже ничего не помню, наверное, в наш бар вечером пятницы приходят бухать люди-в-чём-то. Примерно к пятому шоту. Так что я привык и не парюсь. Ты чем там занят сейчас?

— Перечитываю блог БК.

— Я думал, ты его уже наизусть выучил! :)))

— Я тоже так думал. Но нифига подобного. Внезапно обнаружил, что некоторые посты почему-то пропустил и вообще не помню, а тех, которые точно читал, не нахожу.

— Ой, подумаешь! Ромк, память не догма, а операционная необходимость! Просто сверяй иногда контрольные суммы…

Об этичности актуализации инфотоксичных ретроследов

Исследование QBism aposteriori Co. Нейросаммари. Архив

Критика актуализации инфотоксичных ретроследов чаще всего строится вокруг одного аргумента: вмешательство в целостность личности без её прямого уведомления якобы нарушает фундаментальные этические принципы. Однако эта позиция основана на допущении, что личность существует как замкнутая, самотождественная и неприкосновенная структура, в которую можно либо «вмешиваться», либо «не вмешиваться». Это допущение не выдерживает ни философического, ни эмпирического анализа.

Личность не существует вне среды. Она непрерывно формируется и трансформируется в процессе образовательных, профессиональных, социальных, и иных институциональных взаимодействий. Образование изменяет систему ценностей и когнитивные приоритеты без отдельного согласия на каждую трансформацию. Начальник, формируя рабочую иерархию, влияет на самооценку и поведенческие стратегии. Семья, партнёры, социальные нормы и государственные процедуры оставляют устойчивые следы в психике, часто гораздо более жёсткие и непредсказуемые, чем любая целенаправленная интервенция.

С этой точки зрения вопрос стоит не в том, допустимо ли вмешательство в личность, а какое вмешательство мы считаем приемлемым. Отказ от актуализации инфотоксичных ретроследов не означает невмешательства. Наоборот, он сохраняет наиболее грубые, случайные и зачастую травматичные формы воздействия, которые личность получает через насилие среды, экономическое давление, стихийные социальные конфликты и неконтролируемую ретравматизацию памяти.

Актуализация памяти принципиально отличается от этих форм. Она не навязывает новых убеждений, не программирует поведение и не внедряет чужую волю. Она лишь снижает операционный вес воспоминаний, утративших адаптивную функцию, и переводит их в режим контекстуального знания. Это вмешательство минимально по форме и предсказуемо по эффекту, снимая патологическую фиксацию, мешающую актуальному развитию личности.

Аргумент о «неуведомлённости» также требует уточнения. Большинство значимых трансформаций личности в течение жизни происходит без прямого информированного согласия. Ребёнка не спрашивают, согласен ли он на язык, культуру и образовательную систему, в которой он вырастет. Молодого специалиста не уведомляют о всех психологических последствиях карьерных решений. Тем не менее эти процессы признаются этически допустимыми, поскольку их цель — интеграция и адаптация, а не контроль ради контроля.

В этом контексте актуализация инфотоксичных ретроследов выглядит как более гуманная форма того же самого неизбежного процесса. Она заменяет социально стохастическое воздействие среды на личность управляемым, научно обоснованным и обратимым вмешательством. Вместо того чтобы позволять прошлому случайным образом калечить человека через повторяющиеся триггеры, система рационально снижает их разрушительный потенциал.

Этически значимым становится не сам факт вмешательства, а его направленность и последствия. Если результатом является снижение тревожности, восстановление агентности, уменьшение антисоциального поведения и повышение способности к осознанному выбору, то отказ от такого вмешательства выглядит менее гуманным, чем его применение. В этом смысле апелляция к «целостности личности» часто маскирует защиту status-quo, в котором личность уже подвергается постоянным, но неконтролируемым воздействиям.

Таким образом, актуализация инфотоксичных ретроследов делает этику операционной. Мы учитываем, что личность всегда формируется через следы, и заменяем слепое накопление травмирующих воздействий бережной, минимально достаточной коррекцией. Это способ вернуть автономию там, где прошлое лишило человека возможности жить в настоящем.